Перчатка Соломона

– Ты перестарался, – человек в кресле, прекрасно замечая недовольство собеседника, немного выпрямился, следя за тем, чтобы никакая часть его лица не отразилась в зеркальце, – Зачем было так сильно избивать его?

Парень кривовато ухмыльнулся и, придавая позе несколько насмешливый оттенок, отставил ногу в сторону, легко пожимая плечами.

– Он не хотел говорить.

Из кресла донесся смешок.

– И что же, после этого он заговорил?

Красивое лицо его собеседника помрачнело; тень, набежавшая на него, как-то по-особенному выделила четкие черты.

На несколько мгновений повисло молчание.

– Нет, – наконец выдавил из себя сквозь зубы молодой человек, сдвигая брови, – Но он заговорит, можешь не сомневаться. Заговорит, чтобы мне не пришлось для этого…

– Диктор… – тонкие пальцы, сжимавшие подлокотник, взметнулись в воздух, изящным жестом касаясь виска. Казалось, у говорящего неожиданно заболела голова.

– Когда же ты поймешь, что применение грубой силы не всегда оправдывает себя? Иногда нужно выбрать обходной путь, узнать все иными способами… Найди Дикса.

Диктор удивленно моргнул. Было похоже, что подобных приказов от, очевидно, своего начальника, парень не ожидал.

– Дикса?.. – недоверчиво переспросил он, – Трес, ты никогда прежде даже не пытался выйти на него, с чего вдруг? Я, конечно, понимаю, парень умен и знающ, но и ему не может быть известно все обо всех.

Тем более, что Галейн тоже не дурак – он скрывается…

– Вот и выясни, что известно Диксу о нем, – в голосе человека в кресле появились металлические нотки, – И особенно о том, что он скрывает.

Молодой человек хмыкнул и, насмешливо сузив глаза, поднес два пальца к виску, отдавая честь.

– Есть, босс.

***

Прошло несколько дней. Пол Галейн, уже вполне уверенно идущий на поправку, пока еще, по настоянию Кевина, оставался в палате реанимации.

Видеть его постоянно ошивающемуся рядом блондину все также не позволялось, что последнему явно нравилось все меньше и меньше с каждым днем и что, соответственно, делало сложившуюся ситуацию все более и более опасной.

Блондину Кевин не доверял. Он видел его каждый день, понурого, грустного и усталого возле дверей палаты, однако, вместо сочувствия питал лишь все большую уверенность в его неискренности.