Перчатка Соломона

В лице его явственно угадывалось какое-то напряжение.

– Очень много информации… – голос молодого человека прозвучал несколько приглушенно, – Голова разболелась. Слушайте… вы не против, если я пойду попрошу у Гилберта таблетку?..

Энни, переглянувшись с братом, удивленно моргнула. Спрашивать разрешения в подобной ситуации показалось ей немного странным, однако, учитывая некоторые, уже знакомые ей, аспекты поведения этого парня, было довольно предсказуемым.

– Иди, конечно, – озвучил ее и свое мнение брат, слегка пожимая плечами и, проводив молодого фельдшера, идущего к выходу из палаты чуть пошатываясь и непрестанно держась за голову, взглядом, повернулся к сестре.

***

В далекой вышине раскатисто громыхнуло и по подоконнику забарабанили твердые капли неожиданно хлынувшего ливня. Сильный порыв ветра подхватил его косые струи и резко швырнул в окно, словно стараясь, вышибив его, проникнуть в комнату. Деревья, сгибаясь под жестоким натиском беспощадного урагана, зашумели листвой, закачались, заметались за стеклом, царапая его ветвями.

Молодой человек, расслабленно полулежащий в глубоком мягком кресле, оторвался от книги и, запрокинув голову, бросил равнодушный, бездумный взгляд на окно. Океанский шторм, бушующий на немного пожелтевших от времени страницах, казалось, вырвался из повествования, воплощаясь в реальности и теперь, лишенный возможности играть с волнами, грозил обратить весь город в море.

Парень мотнул головой, сбрасывая легкое наваждение и, взъерошив по старой привычке светлые волосы, устроился поуютнее, немного присползая в кресле, закидывая длинные ноги на стоящий возле него круглый пуф и, вновь обращая свой взгляд к книге, погрузился в морскую битву, разыгрывающуюся на ее страницах.

На улице продолжала неистовствовать непогода, в романе дьявольский ветер рвал паруса, сбивая суда с курса и сшибая их бортами, но в маленькой гостиной небольшого двухэтажного домика было уютно и тепло.

Высокий торшер позади кресла давал довольно света для чтения, с кухни тянуло приятным, будоражащим аппетит, ароматом и доносилось тихое побулькивание, и вся эта обстановка навевала такое умиротворение, такое спокойствие, что неожиданно раздавшийся в почти абсолютной тишине телефонный звонок заставил молодого человека вздрогнуть.