Перчатка Соломона

– А что мне оставалось делать? – отстраненно отозвался молодой человек, внимательно изучая собственный перстень, – Я никогда не думал о нем… так. Для меня это всегда было не более, чем украшение.

Гилберт улыбнулся и, отойдя к раковине, принялся мыть руки.

– Это и есть украшение, просто более полезное, чем ты предполагал. Ладно. Сейчас уже довольно поздно, мне надо идти… Но кажется, я еще не отблагодарил тебя за то, что ты спас мне жизнь, – он выключил воду и, вытирая руки висящим рядом с раковиной полотенцем, обернулся к собеседнику, – Что ты хотел узнать от меня, Шон?

Рэдзеро, отвлекшись от созерцания кольца, с интересом поднял голову.

– Я хотел узнать, что тебе известно… – медленно вымолвил он, – О фирме «Гало» и о ее владельце.

– Ну, положим, ее владельца ты собственноручно уложил на больничную койку, – Гилберт позволил себе легкую ухмылку, скрещивая руки на груди, – И, судя по тому, что пришел ко мне, результатов это не принесло.

– Галейн крепкий орешек, – хмыкнул в ответ блондин, – Парой ударов его не расколешь. К тому же…

– Ты переборщил с транквилизатором, – молодой человек слегка приподнял брови, как бы подталкивая собеседника к согласию. Тот, не видя смысла оспаривать очевидное, кивнул, но произнес при этом совсем не то, что можно было бы ожидать.

– Ты и об этом знаешь.

– Я знаю многое, – Диксон резким движением опустил руки и, сделав шаг вперед, присел рядом с другом на бортик ванны, оказываясь в весьма выгодном, с врачебной точки зрения, положении, чтобы наблюдать за раной на плече подопечного, – И рассказать тебе, что ты просишь – малая плата за то, что сделал ты. Но пойми меня правильно, Шон, я хотел бы помочь тебе, но… не хочу помогать Тресу. Тем более, что я прекрасно понимаю, в чем тут его интерес.

Рэдзеро вздохнул и, немного повернувшись к приятелю, пристально вгляделся в его лицо.

– Ты будешь помогать не ему, а мне, Дикс. К тому же, я не настаиваю на этой помощи, ты сам предложил рассказать, – в льдисто-голубых глазах при этих словах заискрилась откровенная насмешка. Шон не продолжил фразу, не прибавил к сказанному ни слова, но Гилберт, некогда привыкший угадывать его мысли, моментально отгадал то, что скрывалось под его последней тирадой.