По следам Гиены

«Ссс моей помощщщью!» – прошипела в ответ тень, – «Дальшшшеее…»

«Успокойся, вскоре отправлюсь дальше», – он вздохнул и, услышав щелчок электрического чайника (электричество в доме отключено не было), возвещающего о кипении, с удовольствием открыл картонную упаковку, затем наливая воду в бумажное подобие миски. В воздухе сразу потянуло приятным, безмерно вредным для здоровья запахом.

Он улыбнулся.

«В тюрьме такого не получишь…»

Мокой промолчал. Он вообще вел себя, на взгляд Альфы довольно странно – злился, подталкивал его вперед, однако, сам не говорил, куда надо держать путь, позволяя мужчине двигаться в выбранном им самим направлении.

Он и шел, и бежал, поначалу просто желая уйти подальше от тюрьмы, а теперь надеясь вернуться в Нью-Йорк. Он хотел найти Доминика Конте.

«Итак, что же ты собираешься делать дальше?» – на планы подселенца Арчибальду было, по большому счету, плевать, однако, узнать о них он хотел, – «Ты говорил что-то о кольце… мне ограбить ювелирный?».

«К черту ювелирный!.

.» – мокой задергался внутри, и мужчина еле удержал в руке пластиковую вилку, продолжая есть, – «Мое кольцо, только мое кольцо!.. Найди его… найди… того, кого жжелаешшь…»

«Найти Ника Конте?» – он усмехнулся и, доев (а ел он быстро – сказывались дни, проведенные на тюремной пище), поднялся на ноги, – «С огромной радостью! Что ж, я сыт, остались мелочи…» – он скользнул ладонью по подбородку, – «Побриться, что ли…»

Бритвы в доме не нашлось. Были только ножницы, поэтому он решил воспользоваться их помощью и по мере сил привел бородку и усы в надлежащий вид.

Затем осмотрел свою отросшую, взлохмаченную шевелюру и, схватив расческу с выломанными зубцами, кое-как причесался.

«На Карла Ежа, конечно, не тяну, но все лучше, чем было», – он придирчиво оглядел себя в зеркале. Уже не беглый преступник, уже не тот Хищник, которого привыкли видеть сокамерники и охранники. Молодой мужчина, с аккуратной растительностью на лице, в распахнутой рубашке и коротких штанах – быть может, немного развязный, но все-таки абсолютно не похожий на бывшего заключенного.

Можно даже не бриться – в таком виде его все равно не узнают.

«Значит…» – он еще раз провел расческой по волосам и, опершись ладонями на раковину в ванной, над которой и проводил свои процедуры, криво ухмыльнулся, – «Значит, в Нью-Йорк. В гости к Доминику…»

* * *

На улице было прохладно – стоял конец марта, и зима никак не хотела сдавать свои позиции.