По следам Гиены

Тень сливалась с ним, тень меняла его и между пулями он скользил, как вода, обтекая их, не давая ни одной коснуться его кожи, но стреляя сам.

Тела падали, люди кричали, а он бежал вперед, перепрыгивая через них, не обращая внимания на убитых или недобитых. Он выстилал себе путь телами, поливал его кровью и гордился этим.

«После всего ты вновь будешь смеяться в лицо… сссудье…» – мокой внутри восторженно трепыхнулся, заставляя немного дернуться и его. Альфа раздраженно махнул рукой, меряя быстрыми шагами длинный коридор, стремясь к выходу.

«Дай только выбраться, и я не попадусь…»

«Выберешшшьсся…»

Оставалось еще несколько коридоров. Одиночная камера находилась на отшибе от остальных мест заключения, пути, ведущие к ней, сплошь были засажены тюремщиками, кругом стояли видеокамеры – Хищник был опасным преступником, его боялись оставлять без присмотра, но как выбраться по этим коридорам к тому, что выводил уже почти за пределы тюрьмы, он знал. Он выяснил это еще в первый месяц своего заключения, приглядываясь, присматриваясь и сопоставляя, он нарисовал себе мысленную карту и теперь передвигался легко и уверенно, стреляя иногда в видеокамеры, попадающиеся ему на дороге.

Он и вправду был зверем, почуявшим кровь, хищником, жаждущим лишь убийства, он почти обезумел от ощущения близящейся свободы и шел, бежал, рвался к ней изо всех сил, не останавливаясь ни на секунду, ни на миг.

Тень в его душе, чувствуя, как тело все больше и больше становится ее, как оно все сильнее и сильнее удовлетворяет ее требованиям, тихо ликовала, что поиски наконец завершены.

Она так долго металась, так долго страдала, не имея возможности получить тело, не в силах завершить то, что начала еще пять столетий назад… И вот, наконец, вот он – ее человек! Чем больше он проливает крови, тем сильнее становится тень в его душе, а чем сильнее становится тень – тем больше он убивает. Замкнутый круг, из которого не выбраться, из которого не хочется выбираться…

Он без затруднений перескочил через еще одно поваленное тело, ловкий, легкий, уверенный в собственном превосходстве над всеми и, наконец, выскочил в последний коридор, в широкую галерею, завершающуюся тяжелой решеткой, автоматически перекрывающей путь, замыкающей свободу.

Он уже был немного ранен – не все пули ему удалось миновать, кое-какие все-таки достигли своей цели, и теперь рукав тюремной робы уже насквозь пропитался кровью, а нога выше колена омерзительно ныла, пытаясь не дать ему сохранять прежнюю скорость.