По следам Гиены

Следуй… следуй…

Мужчина, только что выдавивший на руку небольшое количество шампуня и сейчас взбивающий его на волосах в пену, тяжело вздохнул. Ему надоело слышать эти голоса, этот непрестанный шепот в воде, надоело ощущать, что его опять кто-то преследует, что его снова сводят с ума. С него хватило и прошлого приключения, пережитого два года назад.

– Слушай! Слушай-слушай-слууушааай…

– Да черт бы вас побрал, – он недовольно фыркнул, смывая пену. В последнее время душ принимать стало совершенно невозможно – голоса непрестанно звучали среди шороха воды, куда-то звали, к чему-то призывали, и он от этого безмерно устал.

Он рассказывал о голосах и брату, и лучшему другу, получал от них закономерные советы обратиться к врачу и только морщился в ответ. В собственной нормальности он по-прежнему был уверен, в том, что на сей раз его не сводят с ума, а хотят добиться чего-то другого, не сомневался.

– Слууушаай… Слушай-слушай-слушай-слушай! Гиена… гиена… следуй за нами… гиена…

Он тяжело вздохнул и, завершая благополучно испорченное омовение, решительным жестом выключил воду.

После чего выбрался из ванны и не менее решительно натянул халат, завязывая его пояс.

Ему хотелось еще раз обсудить ситуацию с другом.

Он покинул ванную комнату, взъерошивая мокрые после душа волосы и, подойдя к стационарному телефону, уверенно надавил на одну-единственную кнопку – телефон был последней модели, с кучей наворотов и одним из его плюсов было сведение к минимуму времени, затрачиваемого на набор номера многократно вызываемого абонента.

В ухо понеслись гудки. Мужчина отсчитал ровно четыре штуки, когда они сменились знакомым молодым голосом.

– Что случилось, Ник?

Ник усмехнулся. Собеседник его, конечно, тоже всегда знал, кто звонит.

– Можешь подняться ко мне? Разговор есть.

Из трубки донесся тяжелый вздох.

– Обычно, когда ты так говоришь, это не предвещает ничего хорошего. Сейчас иду…

Ник кивнул и уверенно опустил трубку на рычаги. Он не сомневался, что друг выполнит свои слова – в конечном итоге, жил он не за тридевять земель, а всего-то этажом ниже самого мужчины, да и квартиры их были соединены внутренней лестницей.

По большому счету, Ник мог просто свеситься с нее вниз и громко окликнуть приятеля, но он предпочитал соблюдать условности, создавая у последнего ощущение, что он живет очень отдельно.

Друг, правда, над этим по большей части потешался, но, с другой стороны, никогда особенно и не возражал.