Проклятый граф. Гарде и шах. Том VI

– То есть… Но это же не может быть…

– Это Альжбета, да, – Альберт устало потер переносицу: запал кончился, и мужчина ощутил себя утомленным, – Старая ведьма, ухитрившаяся прожить столько лет, я не думал о ней и не хотел вспоминать! Хватает же наглости…

– Папа, – Андре, неуверенно переглянувшись с сестрой, неловко пожал плечами, – Слушай, я все понимаю, но ты так резко говоришь о бабушке…

– Ты не знал ее, Андре! – великий мастер негодующе всплеснул руками, – А я и не хотел знать – мне вполне довольно того, что она продала меня, как кусок мяса, избавилась от ненужного сына, спихнув его Гийону де Нормонду! – он потянул носом воздух, пытаясь взять себя в руки, – Я не знал ее и не хочу знать.

Моей матерью была Натали, урожденная Клеман, моим отцом был Гийон Лотер де Нормонд, моим братом был Анри Александр де Нормонд и, какие бы разногласия не царили в нашей семье, это была наша семья! Моя семья.

– Но тогда почему она просит о встрече теперь? – Татьяна, изо всех сил пытающаяся мыслить трезво, растерянно моргнула, – Папа, ты уверен, что это не может быть связано с… ну, словом, с тем, что интересует и нас? В том мире она была дружна с Тьери, и… Кстати! – осененная внезапной мыслью, девушка немного подалась вперед, – Быть может, спросить Тьери? В том мире они были дружны, что, если и в этом мире он сумеет понять, чего хочет бабушка?

Альберт, о таком варианте даже не задумывавшийся, удивленно перевел взгляд с дочери на сына, затем на племянника, и неуверенно поднялся на ноги.

– Тьери?.

. – он в раздумье покусал губу, – Честно говоря, я не совсем уверен, чтобы мой ученик мог знать больше меня, но… в конце концов, чем черт не шутит? Луи… ты можешь позвать его?

Молодой маг с демонстративным кряхтением поднялся на ноги.

– Ну, конечно, как кого-то звать – так сразу Луи! Он, мол, самый молодой среди нас, самый сильный… – парень сделал несколько шагов к двери и тотчас же красноречиво схватился за спину, – А ничего, что бедный Людовик не так давно целых несколько часов без сознания провалялся? Ничего, что он вообще еще до сих пор дядю с трудом терпит? И, тем не менее, он, бедный и несчастный, идет выполнять его наглое и беспардонное указание! – юноша внезапно выпрямился и погрозил улыбающемуся мужчине пальцем, – Цени! И сто раз подумай, прежде, чем опять нас предавать! – и, завершив тираду, он, наконец, вышел за дверь.

Татьяна, кусая губы, слегка покачала головой и, обратив взгляд на отца, немного развела руки в стороны.