Проклятый граф. Гарде и шах. Том VI

Как ты чувствуешь себя?

– Готов свернуть горы и разорвать голыми руками чертова оборотня, – хмуро отозвался парень и, глубоко вздохнув, свесил ноги с кровати, – А что Ричард?.. Этот рыжий пес ничего не сделал ему, я надеюсь?

– Не пожелал, – вновь отозвался Альберт, – Чеслав бросил лишь, что ты умрешь, а Анхеля он вернет, после чего исчез…

Молодой человек, голос дяди в душе которого будил одну за другой вспышки жесточайшей ярости, дикой ненависти, отчаянно пытаясь с нею справиться, замотал головой, прижимая левую ладонь к виску и пытаясь сообразить, о чем идет речь.

– Погоди-погоди… – он закусил губу, поднимая взгляд на брата: концентрироваться, глядя на него, юноше было легче, – Как он собирается вернуть Анхеля?.. Мы же обратили его в паука навечно, не может же он…

– Все на этом свете возможно, Луи, – маг, утомившись стоять в углу, повернулся, открыто взирая в полные навязанной ненависти зеленые глаза племянника, – Тем более, если есть огромное желание и огромная сила, а того и другого у Чеслава в избытке.

Спокойнее! – заметив, как хмурится юноша, он вскинул руку, останавливая его, – Ненависть дала тебе силы противостоять заклятию Чеслава, ненавистью ты можешь управлять. Я слышу шаги – наши друзья возвращаются… постарайся взять себя в руки, чтобы не расстраивать их.

– Так-то уж тебя волнует, расстроятся ли они… – Людовик, прекрасно сознающий, что ненависть в его душе подпитывает лишь зелье, введенное ему дядюшкой, причем введенное со вполне благими намерениями, но, тем не менее, не могущий полноценно обуздать ее, неприязненно сморщился и, изо всех сил стараясь переключиться на что-то более или менее приятное, окинул долгим взглядом каморку, – Кстати о друзьях – а где Чарли? И Тьери, и вообще… они разве не слышали, что мы вернулись?

– Я перенес нас прямо сюда, в дверь мы, увы, постучать не успели, – Альберт послал племяннику быструю улыбку и, прерывая неконструктивную беседу, решительно шагнул к двери, – А вот Роман, я думаю, постучать не преминет, и поэтому…

Закончить ему не позволил громкий, очень четкий и сильный стук по входным дверям замка, стук такой мощный, что, казалось, даже древние стены дрогнули и пошатнулись, вторя ему.

Мужчина мимолетно потер переносицу, сдерживая вздох. Так сообщить о своем прибытии мог только один из хорошо знакомых ему людей, только тот, о ком, собственно, только что шла речь, и он не сомневался, что в холл сейчас войдет именно он.