Проклятый граф. Том V. Ночь Большой луны

– Это про дедушку? Мама, я уже взрослый, мне не страшно будет услышать…

– Анри! – в голосе девушки зазвенела сталь, – Сходи, поищи дядю Винсента и скажи ему, чтобы пришел в гостиную.

– Дядя Винсент, конечно, скорее дедушка, причем «пра»… – Людовик в раздумье потер подбородок и, обреченно вздохнув, махнул рукой, – Но так и быть, позови его, малыш. Пусть он тоже будет свидетелем несправедливого обвинения моей персоны!

– Луи… – Татьяна, переведя взгляд на юношу, снова сделала очень страшные глаза и весомо прибавила, – Думай, что говоришь.

Хотя бы изредка.

– Я притворюсь, что ничего не слышал, – мальчишка, судя по всему, уже успевший сполна нахвататься шуточек у обоих своих дядюшек, озорно улыбнулся и, щелкнув каблуками, изобразил поклон, – Я позову Винса, мама, только не ругай дядю. Он правда не виноват, лучше ругай… Нет, лучше никого не ругай.

Людовик весело ухмыльнулся и, пряча улыбку, закусил губу, старательно глядя куда-то в сторону.

Девушка, не сразу нашедшаяся, как прореагировать на заявление сына, проводила его долгим взглядом до дверей гостиной и, вздохнув, чуть нахмурилась.

– Анри!

Мальчик остановился, не дойдя до дверей и вопросительно оглянулся через плечо.

– Да, мама?

– Не шаркай, – Татьяна негромко вздохнула и, всем своим существом ощущая себя строгой и излишне придирчивой матерью, немного развела руки в стороны, – Я ведь просила тебя об этом, и не раз.

– Я забыл, – паренек легко пожал плечами и, шагая на сей раз более легко и уверенно, не цепляя подошвами пол, скрылся в гостиной, намереваясь позвать дядю Винсента, который по всем параметрам являлся скорее его дедушкой.

Татьяна устало покачала головой и, подняв ее, воззрилась на потолок холла, словно беседуя с небесами.

– У меня иногда создается ощущение, что подростковый возраст у Анри начался уже сейчас, – сумрачно пробормотала она и, опустив взгляд на стоящего с ней рядом юношу, вновь нахмурилась, – Не знаешь случайно, чья это заслуга? Луи, клянусь, твое влияние на моего сына…

– Татьяна, бога ради, только не превращайся в моего отца! – Людовик недовольно всплеснул руками и, красноречиво сморщившись, воздел указательный палец, призывая к вниманию, – Я – не Альберт.

И оказывать на своего племянника такое же влияние, какое оказал на меня он, я не планирую.