Как вывести ведьмаков

В родном лесу шагу ни ступить, чтобы не наткнуться на какого-нибудь пришлого, – посетовала она, и вервольфицы поддержали свою хозяйку, усевшись на землю и вывалив розовые языки из зубастых пастей. – И это – Безымянный лес. Страшно подумать, сколько народу шляется по обычному. Интересно, а где в таком лесу зверье живет, если от людей не протолкнуться? – полюбопытствовала она.

Но ответа не дождалась. Оборотни только слушать хорошо умели, а разговаривать не могли. Слишком давно утратили человеческий облик, чтобы помнить, как это делается.

Поэтому ведьма в очередной раз вздохнула и отправилась в путь, справедливо рассудив, что до дома все равно идти надо, а приготовление лекарства для жреца времени потребует. Крюк сделать можно, но ноги при этом стоит переставлять быстрее.

Леший принял слова Светлолики насчет ведьмаков близко к сердцу, поэтому покинул свой дом сразу после ухода ведьмы, почти не прикоснувшись к обильному завтраку, чем расстроил кикимору до крайности.

– Готовишь-готовишь целый день, стараешься, а твои старания может оценить только ведьма, которую к тому же никто не звал! – возмущенно воскликнула она, когда Вяз шагнул за порог.

 – Зря только в блины ей не плюнула!

Впрочем, кикимора тоже дома сильно засиживаться не стала. Что толку у окошка устраиваться? Сколько ни таращи усердно глаза, ничего, кроме пустившейся в рост зелени, не углядишь. Ну, может, еще белка какая проскачет мимо или ежик пробежит по своим ежиным делам. Интересного мало – любоваться на однообразный пейзаж, когда в лесу, словно волчица в зимнюю пору волчьей любви, рыщет молодая одинокая ведьма и чужих мужиков заданиями озадачивает.

Да и Вяз хорош. Стоило Светлолике лишь слово молвить, так сразу молодым лосем помчался исполнять, на года свои преклонные наплевав. Небось, если бы она, кикимора, вздумала просить лешего о чем-то подобном, так Вяз хмыкнул бы в зеленые усы, почесал в затылке да и выполнил бы аккурат после дождичка в четверг или вообще сослался на усталость, помноженную на чрезмерную занятость. Мол, не видишь, женщина, о великом думу думаю, о большом заботу имею, а ты все мелочами своими голову норовишь забить.

Кикимора повздыхала немного, покручинилась, но совсем впадать в уныние не стала. Хорошо помнила сказку о двух лягушках, угодивших в молоко. Пока одна тихо сложила лапки, предпочтя быструю смерть беспомощному барахтанью, другая отчаянно дергалась, взбила из молока кусочек масла, оттолкнулась от него и выпрыгнула наружу.