Попаданка на бис. Том 1

Кожистые крылья подняли целую тучу песка, обдав художника, его натуру, холст и краски мелкой пылью.

– Ангелы тебя разорви, брат! Не мог сесть чуть дальше?! – возмутился Аполлион, как только облаченный в черную кожаную безрукавку, янтарного цвета шелковые шаровары, перехваченные алым кушаком, и туфли с загнутыми носами брат спрыгнул с седла на землю.

– И тебе благословенной тьмы, брат, – ничуть не расстроился Аббадон. – У меня очень интересные новости для тебя.

– Разумеется, я даже мысли не допускаю, что ты проделал такой путь исключительно для того, чтобы повидать родного брата, – не удержался от сарказма Аполлион.

Аббадон не стал отрицать своей корысти в любых отношениях. К чему скрывать очевидное? Он просто обожал интриги и терпеть не мог скуку.

– Сарказм и ирония всегда были тебе к лицу, дорогой братец. Однако я слишком много времени провел в седле, разыскивая тебя, чтобы обсуждать что-либо стоя. Неужели в твоем шатре не найдется пары мягких подушек и чашечки чаю для усталого путника?

Аполлион сильно сомневался, что полет на хорошо обученном нетопыре может утомить высшего демона вне зависимости от протяженности проделанного пути, но тем не менее пригласил гостя в шатер.

Интуиция подсказывала, к картине удастся вернуться не скоро, если вернется вообще.

Удаляясь творить в пустыню, Аполлион не брал с собой рабов или слуг, не пользовался собственной магией, только купленными через надежных посредников амулетами, заполненными чужой.

Так его сложнее было отследить. Это только поддерживало легенду о необходимости побыть наедине с невестой. Впрочем, если кто-то из высших всерьез задастся этой целью, все равно найдет. Это только что доказал Аббадон. Несмотря на полное отсутствие прислуги, Аполлион быстро заварил душистый травяной чай, расставил на узорчатом ковре тонкостенные фарфоровые чашки, выставил сладости в хрустальных вазочках, живописно разложил фрукты на чеканном блюде, снабдил брата шелковыми подушками, себе кинул несколько, выставил каждому небольшие тазики для омовения рук и даже капнул в них немного розового масла, разложил полотенца.

– Итак. Чем обязан счастью лицезреть тебя в этой глуши? – без лишних предисловий поинтересовался Аполлион, вольготно развалившись на подушках.

Он ополоснул кисти рук и тщательно вытер их полотенцем.

– Никаких прелюдий? Сразу к делу? – настала очередь Аббадона иронизировать.