Попаданка на бис. Том 2

Действительно, не муж, а прям ямакаси[4 - Ямакаси – паркурщики из одноименного фильма. На африканском языке лингала «ямакаси» означает «сильный духом и телом».] какой-то. От такого и в небоскребе не факт, что спрячешься.

– Я – Тень, – доверительно сообщил супруг, плотно прижимая мое тело к стенке своим.

Причем мое тело не имело ничего против такой фамильярности. Но разумом (или тем, что от него осталось после полутора бутылок вина и слишком короткого сна) понимала, нельзя спускать благоверному хамское отношение ко мне.

Тут как с котом: повадится гадить – отучать надо сразу, пока привычка не закрепилась.

– Да? – как можно ехиднее поинтересовалась я. – А я тут начала подозревать, что ты тайный алкоголик.

– Солнце мое, тебе ли критиковать чужие слабости? – криво усмехнулся благоверный, красноречиво кивнув в сторону сиротливо стоявшей на импровизированном столике ополовиненной бутылки вина. – Хочешь сказать, ты трезва как стекло?

Ну да. Грешна. Позволила себе немного лишнего. Подумаешь.

Вкрадчивый голос Виллэля повергал в сладкий трепет. Вот же котяра. Такой любую на что угодно уговорит. Ну если это не баба каменная, которую скульптор из мрамора изваял. И то, говорят, бывали случаи, и мраморных оживляли. Мысль об оживленной мастером мраморной статуе неожиданно привела меня к неутешительным выводам. Интересно, а где носило вечно опекающего меня супруга? Да еще в городе, где постоялый двор существует в единственном экземпляре, а публичных домов – четыре. Вот же кобелина! А еще эльф! Наплел сказок про браслеты и прочую лабуду. Типа, жить нам вместе до гроба – дураки оба. Хотя в данной ситуации дура только одна, и, сдается мне, это я.

– Стекла, дорогой, они разной прозрачности бывают. Некоторые, говорят, даже тонируют, – известила супруга я и мстительно пнула его в голень.

Виллэль даже не поморщился. Вот это выдержка!

– Радость моя, почему такая немилость? Я вернулся, полон раскаяния, готов загладить свою вину любым доступным способом. – Его чуткие пальцы нежно поглаживали мою спину.

От этих, казалось бы, простых движений сердце замирало в груди, а дыхание сбивалось. Ну уж нет. Так дело не пойдет. Я, между прочим, не на помойке себя нашла. Нельзя сначала исчезнуть, не сообщив куда, не оставив даже записки, а потом явиться как ни в чем не бывало. Он что, действительно думает, что мурлыкнет пару раз на ухо, и все – растаю как снег под солнцем. Ладно. Я действительно таю. Но это вполне объяснимо.