Основа жизни

– Серьёзно? – ошарашенно уставилась на неё. – Вот дуры. Вдруг у него девушка есть по переписке, и он верность хранит.

– Ага, – ржала Сашка. – Именно об этом ты и думала, когда перед ним попой крутила.

Я ударила её в плечо, она ещё громче рассмеялась.

– Да мы сами в шоке: ты перед кем-то так выделывалась хоть раз в жизни?! – она стала показывать жестами, медленно сводя ладони друг к другу. – Как две шаровые молнии, молчали, тряслись      два года, а потом херак! – Сашка хлопнула в ладоши. – И теперь вы у нас сладкая парочка.

– Верещагина не придумывай, – усмехнулась я, залившись краской.

Дурацкая особенность организма: чуть что, сразу краснею.

– Если серьёзно, – Сашка закинула мне руку теперь на шею, тем самым наклонив вперёд, и стала нашёптывать, –      он на тебя с прошлого года пялится. Просто они с Васиным скромняги.

– Ничего себе скромняги! Он, похоже, Химеру зуб выбил.

– Сева крут, не спорю, – восхищённо выдохнула Сашка.

– Лишь бы Химер мстить не начал, – обеспокоенно      прошептала я.

*****

Река делает крюк и убегает в тайгу. И посёлок, словно на полуострове расположен. Имеется культурный пляж со стороны центральной части посёлка, там всё организовано для отдыха трудящихся: есть кабинки, места для пикника и туалеты.      Там убирает местная администрация, и стоят мусорные контейнеры. А берег со стороны частного сектора усыпан пристанями и лодочными гаражами. Туалеты и место для пикника в любом месте, где удобно.

– Как      мать? – спросил дед-рыбак, знавший мою маму совсем маленькой.

Старыми темными руками закидывал в полиэтиленовый пакет свежую рыбу. Его просаленный охотничий костюм пах рыбалкой и костором.

– Пьёт, – тихо ответила я.

– Беда, – вздохнул старик. – Ты учись, папка твой хотел, чтобы ты высшее образование получила.

– Как получится, – нехотя ответила я. Взяла пакет и соскочила с его лодки на пристань. – Спасибо.

– Пожарь. Масло есть?

– Есть, – кивнула я и пошла домой.

Участок наш в этом году зарос травой.

Кусты никто не стриг, они даже осенью надёжно прятали покосившейся забор. Калитка была закрыта. Одиноко стояла собачья будка без жителя. Тузик убежал. Я его отпустила, когда нечем стало кормить, и он ушёл от нас. Сквозь деревянные мостки просачивалась вода, когда я по ним шла. Потемнело старое крыльцо и скамейка, которую сделал ещё мой дед, и папа с гордостью рассказывал, что пацаном ему помогал.

Папа так много хотел сделать.