Беглянка в академии дракона

Давным-давно я был помолвлен, но даже тогда, я с пониманием отнесся к разрыву этой связи. А ведь мы аристократы, нас с детства растят с мыслью о договорном браке. Зато сейчас та женщина стала нашей императрицей, и я искренне рад ее семейному счастью.

– Это дало тебе право насиловать ее? – выгнул я бровь.

– Такого не было, – фыркнул мерзавец.

– А что я видел? Ты обездвижил девушку и твои руки были у нее на груди.

Де Ланкур в каком-то беспомощном движении заметался, потом резко собрался и высказал мне:

– Она бы никогда не заявила.

Ох, с какой радостью я бы оглушил его еще раз! Но надо сдерживаться. Лекси правильно сказала: избивать учеников преподавателям запрещено.

– То-то ни ты, ни твоя сестра некромантами не являетесь. Зато внебрачная дочь – одна из самых сильных, – решил уязвить юнца, надавив на зависть к Тьяне де Россе.

– Это еще не доказано, – обиженно ответил он.

– Даже если так, ты нарушил устав академии и закон. Я все еще дознаватель. Как ты думаешь, что будет с тобой? – наводил его на страшные мысли, а еще на осознание злодеяний.

Но де Ланкур не желал смотреть проблемам в лицо.

– Она – десая. Я же дес, и родовитый. Я буду жаловаться императору.

– Твое право, – я хмыкнул, – даже интересно, что ответит Ревенер Первый, когда узнает, что кто-то пытался обидеть и обесчестить лекаря, которого он лично пригласил на практику во дворец.

Наконец-то этот наглец побледнел, поняв, что ему может грозить.

– Я хотел только проучить, я не собирался делать то, о чем вы подумали.

– Я бы сказал иначе, – развёл я руками. – В любом случае, отвечать тебе перед ректором, а не перед императорским судом. Радуйся такой возможности. Бастиан иногда слишком мягок.

В глазах де Ланкура блеснул огонек надежды.

Совершенно зря.

Миртеорон, едва услышав, что адептка Тревиль чуть было не пострадала, ужаснулся еще сильнее меня. Конечно, она – лучшая подруга его ненаглядной Тьяны.

– Да как ты смел? – кричал он на паренька. – За меньшее исключают. Я долго терпел ваши козни – твои и Белинды, но это была последняя черта, которую ты преступил, – мрачно подытожил он.

– Простите, простите, дес ректор, – испугался Брай последствий, – я, правда, не думал. Я не знал.