Завтра – это когда?

– Суп ешь, с бараниной, полезный. А то ты совсем плохая стала, – приговаривала она, окружая мою тарелку полукольцом всяких плошечек с соленьями и маринадом.

– Ну, помянем.

Мы выпили по стопочке водки, и меня повело почти сразу; я налегла на суп, но это не помогло, к концу ужина меня катастрофически развезло. Ханифа смотрела так жалостливо, что я не смогла проглотить подступившие слезы.

– Ну поплачь, поплачь… Ерунда какая-то творится: Филипповна со второго этажа говорит, ты не спишь ночью, ходишь, стулья двигаешь.

Я думаю: как так, ведь ты всю мебель продала, что двигать? А она свое: двигает, кричит даже.

Мысли в голове путались, однако я понимала, что не должна ничего рассказывать, и только плакала. Ханифа горестно покачала головой:

– Что же ты делать-то будешь?

– Квартиру хочу поменять.

– Это хорошо, это конечно, а пока, может, у меня поживешь? Комната пацанов свободная, они на сборах.

Я покачала головой.

– Почему? Боишься? Ты за меня не бойся, я же мусульманка, другой веры.

И не узнает никто, что ты у меня, а то ведь и не поменяешь, как худая слава пойдет.

– Ко мне вон даже Барсик не подходит.

– Кошка, мозгов мало. А человек понимать должен. И чего ей неймется? Очень беспокойная была, земля ей пухом. Да тебя, я вижу, совсем сморило. Пойдем, постелю.

Когда я проснулась, было светло; я прикинула, что проспала часов десять, без таблеток и кошмаров. Огляделась – такая странная комната, словно из далекого детства: две металлические кровати, подушки в белых наволочках, Шифоньер с большим зеркалом, и по сторонам стола два стула.

Тем не менее пестренькие занавески на окнах делали ее уютной. Славная комната, спокойная, безопасная. И тут же поежилась под одеялом: непременно следовало наведаться домой, этого совсем не хотелось, но у меня не было с собой даже зубной щетки.

Я тянула, сколько могла: позавтракала – Ханифы не было дома, но на столе стояла тарелка со свежими пирожками – сполоснула чашку, постояла перед старым зеркалом. Действительно плохая стала.

Потом тряхнула головой, сказала вслух «пора!» и шагнула за дверь. На этот раз замок вел себя прилично, я сложила в пакет необходимые вещи и зашла на кухню взять продукты из холодильника. Когда я укладывала их в хозяйственную сумку, за спиной раздался грохот. От неожиданности я присела, оглянулась – на полу коричневые черепки керамической вазы, что стояла на одном из шкафов.

Я не стала задерживаться, точнее, испарилась из квартиры в минуту.