Дела семейные. Хроники земли Фимбульветер

Ладно хоть завтра свободный день.

Пока шагали до дома, моя любовь поведала, что там творилось с утра. Вести были безрадостные. Пробудившись и увидев, что покровитель и защитник куда-то исчез, ворона принялась с дикими воплями носиться по комнате. Вернувшийся с патрулирования Оле открыл дверь, думая одним веским словом навести порядок, но едва увернулся от крыльев и клюва, а птица сбежала. Дальше ее ловили по всему дому. Калечная ворона не летала, а, хлопая крыльями, перепархивала с места на место, но схватить ее никому не удавалось.

Наконец могучий Оле загнал возмутительницу спокойствия в угол банного закута и забаррикадировал там при помощи корыта. Сердобольная Гудрун принесла пленнице миску распаренного зерна, и ворона, разделавшись с угощением, утихомирилась, рассуждая сама с собой на некие непонятные темы голосом даже приятным.

Возможно, дом прожил бы в мире до моего возвращения, но тут Хельга в короткой рубашке и теплых носках направилась в банный закут, чтобы наконец умыться.

Все утро перед вороной топтался Оле в стражнических сапогах, мели юбками в пол наши дамы, мотались нос, лапы и хвост вселезущего Вестри, и все это не произвело на птицу особого впечатления.

Но стоило появиться раздетой Хельге, как проклятая ворона каким-то образом выбралась из-за корыта и, совершив из засады стремительный бросок, тяпнула сестру за голую ножку.

Очень неприятная получилась история.

На крыльце я невольно замедлил шаг. Герда шла чуть позади, словно намеревалась подхватить меня, когда я вылечу из родного дома, сметенный праведным гневом его обитателей.

В прихожей навстречу попалась Гудрун с мокрой тряпкой в руках. Окинула меня сердитым взглядом и молча удалилась на кухню.

Оле и Хельга были в гостиной. Сван, заложив руки за спину, разглядывал улицу за окном. Хельга раскачивалась в кресле. На столе стояла клетка. Самая обычная, птичья, какую легко можно купить на рынке, а вовсе не те хоромы, которые нагородили мы с Бьерном Халем. В клетке сидела недовольная ворона.

– Ларс, – Хельга оттолкнулась ногой от пола, кресло заскрипело. – Я буду очень тебе признательна, если ты, прежде чем приводить кого-либо в мой дом, хотя бы поинтересуешься моим мнением.

Не так давно на Птичьем острове меня пытались похоронить заживо. Положили в древнюю гробницу, накрыли каменной крышкой. Тьма, холод обступающего камня, мертвый воздух, которого с каждым вздохом становится все меньше.

Отчаяние и одиночество. Сказать нельзя, какое одиночество.