Дела семейные. Хроники земли Фимбульветер

Хесса Къоль женщина взрослая, самостоятельная, по любому закону независимая. Так что хоть дочку поопекать.

– Приемную…

– Да какая Свану разница? Никогда не думала, что он абсолютно ненормальный родитель? На молодняк на плацу тоже ругается, рычит, только что не дерется, а ведь за любого из ребят из шкуры вон вывернется. Так что давай я спокойствия для тебя сейчас до дома провожу, а завтра к вечеру все уже уладится.

– Хорошо. Тогда пойдем.

– Подожди. Ворона…

Птица обнаружилась под креслом для посетителей.

Спрятав голову под крыло, она спала так сладко и мирно, что будить ее и запихивать в клетку просто не захотелось.

Дом стоял темный, только в окне комнаты Хельги и Оле сквозь задвинутые шторы пробивался свет.

Вряд ли он горит, потому что тут ждут меня. Но все равно хорошо. Как и то, что из всех горючих кристаллов Хельга всегда выбирает желтые, самого теплого оттенка. В детстве, когда в сумерках возвращался с занятий с Торгримом Тильдом, моим наставником, бывшим хронистом Гехта, всегда смотрел с надеждой: если в окне на втором этаже горит свет, значит, сестра дома.

Остановились у калитки. Прощаться пора, а так не хочется.

– Итак, прекрасная дама доставлена в место безопасное и ее достойное, долг рыцаря исполнен…

– Думаешь?

Герда шагнула ко мне и просунула ладошки под локти. Знает, чем меня пронять. Глупо стоять, засунув руки в карманы, и дуться на весь мир, когда тебя обнимают.

– Пойдешь домой?

– Завтра.

– За-автра, – разочарованно протянула коварная ведьма.

– Прекрасная хесса капризничает?

– Прекрасная хесса хочет, чтобы не менее замечательный хеск хронист ночевал дома, а не в ратуше, на невесть каком клопином диване, узком и жестком.

Никогда не задумывался о том, с какими удобствами располагаются посетители ратуши, ожидающие нужную им персону. Однако клопов в нашем диване точно нет.

Но, раз уж дома все разошлись по комнатам и никто меня не увидит, может и вправду вернуться? Барка с Гердой попьем…

Спас меня от измены принципам ночной патруль.

Из-за угла – на тихой ночной улице слышимость хорошая – ясно донеслась слаженная поступь людей, обутых в подкованные сапоги, и бряцанье амуниции.

– Герда, ты иди, а я со стражей вернусь до ратуши.

– Подожди.

Герда крепче обняла меня, положила голову на грудь.

– Солнышко мое… Даже если у меня никого, ничего не останется, только ты, я все равно самая счастливая…

Потом отшатнулась и даже руками замахала.