Дела семейные. Хроники земли Фимбульветер

Родичи смотрели с интересом.

– Ворона я бы еще поняла… – задумчиво протянула Хельга.

– Казенных перьев тебе уже не хватает? – поинтересовался Оле.

Смущенная таким приемом, несчастная птица громко каркнула и вывернулась у меня из рук. Хлопая крыльями, свалилась на стол, чудом не своротила котелок с барком (чашки успел подхватить ловкий Оле), смяла скатерть, а потом, осенив крылом Хельгу по лбу, грациозно вспорхнула на книжный шкаф, где и угнездилась.

– Ну что же, – ледяным голосом сказала сестра. – Теперь доставай.

И как мы раньше жили без вороны в доме? Замечательно жили.

Первый вечер получился незабываемым. Сначала я под суровым взглядом Хельги доставал птицу со шкафа, при этом вся скопившаяся за годы пыль оказалась или у меня на рукавах, или в воздухе. Потом, водворив ворону в свою комнату, носился, как спятившая белка, вверх-вниз по лестнице, добывая то еду, то питье, то мокрую тряпку. Герда мне по мере сил помогала, но устал я и расстроился сверх всякой меры. А ведь нужно было еще все объяснить…

Как оказалось, некому.

На возню с вороной ушел весь вечер. Оле отбыл на ночное патрулирование. Гудрун благоразумно скрылась в кухне. Хельга восседала в своем кресле, как королева, готовая принять явившегося с повинной мятежного вассала, но не одной же ей все рассказывать… А потом повторять для всех… Умная женщина, сама догадается, что я ворону не на суп притащил!

Даже подходить к сестре не стал, остановился на пороге.

– Хельга, все, что хочешь мне сказать – завтра.

Повернулся и строевым шагом двинул в свою комнату.

День закончился, но как-то криво.

Вжик… Вжик… Плавные скрежещущие звуки, словно воин точит в ночи клинок. Или узник пытается перепилить решетку в своей темнице.

Приподнявшись на локте, я нашарил огниво и кое-как запалил горючий кристалл. Темно, как у грешника на душе. По всему судя, ночь едва перевалила за середину.

Маленький огонек не мог осветить всю комнату. Пришлось выбираться из-под одеяла, рыскать, разыскивая источник странного звука.

Наконец нашел. Скромно пристроившись в уголочке, ворона оторвала от стены часть тканевой обивки и войлока и теперь точила клюв о камни. Зрелище, созерцать которое довелось немногим.

– Ты что делаешь?!

– Кра? – ласково поинтересовалась птица, склонив голову набок и глядя на меня одним глазом.

– Да тихо ты, люди спят!

Ворона взглянула на меня другим глазом и согласно каркнула.

За ночь фунсова птица начинала орать еще несколько раз.