Не ходите, девки, в Африку гулять

– Я знала, что тебе понравится, – расцвела в улыбке сестра. – Вот, глянь, на ней любая деревня указана и любая историческая развалина. Заблудиться просто невозможно.

На меня, вдруг, что-то нашло, и мне сиюминутно захотелось посмотреть, чем занято старшое поколение. Тетя Соня, мама Ирины, с которой я познакомилась две недели назад, когда мы собрались в последний раз перед поездкой, что-то рассказывала тете Гале. Та, же, самозабвенно рылась в своей торбе (именно торбе, потому что назвать сумкой это мешкообразное шитье, язык не поворачивался), не особо прислушиваясь к собеседнице.

Свою первую встречу с тетей Соней я не забуду никогда, такое яркое по ощущениям впечатление она на меня произвела. Лет маме Ирины было чуть за шестьдесят, но пенсионеркой, а тем более бабушкой, она себя не считала. И нам строго настрого было запрещено называть ее «тетя». Нам были прочитаны наставления, напоминающие угрозы, и навязаны обязательства, смахивающие на приказы, о том, что величать ее мы должны не иначе, как «Софочка».

Мне и девчонкам удалось это и принять и проговаривать, а, вот, у мужчин наших языки в этом направлении не желали поворачиваться, поэтому они, как один, гундосили себе под нос «Вы».

Используя тонны косметики, бантики, рюшечки и всякие кружева, Софочка напоминала мне куклу, которую натягивают на заварочный чайник. Роста она была небольшого, но ее прическа, напоминающая высотный дом, делала женщину намного выше. Изюминкой этого волосяного шедевра служили, ниспадающие с затылка, многочисленные локоны, которые выглядели шторой и напоминали мне, отчего-то, жалюзи.

Софочка умудрялась сочетать в себе несочетаемое, привлекая к себе внимание мужчин разного возраста и с всевозможными вкусами.

Но самое ужасное, что я находила в родительнице Ирины, так это ее манера общения. Нет, жеманницей она, к сожалению, не была (что контрастировало с ее образом), а вела себя так, как сейчас принято говорить «гром баба», «командир в юбке», «амазонка». И, ко всему прочему, Софочка была, почему-то, недовольна всем всегда и повсюду.

Причем, абсолютно. Ей, укутанной в вязаные узоры и рюши, кокетничать и опускать бы глазки при разговоре, а она бралась поучать каждого, кто вольно или невольно оказывался в поле ее зрения, включая и животных.

– И что тебе от моей дочери нужно? – спросила она меня, встретив в первый раз.

– Простите, – остановилась я, взирая на нее с высоты своего роста. – Вы это мне?

– Конечно.