Осень Окаяна

Северная порода и через десять поколений проявляется, гордо заявляет о себе безудержной синевой глаз потомков мореходов из-за Сумеречного моря. У Сера глаза желтые. На герума, спесивого завоевателя, он совсем непохож. А чтобы понять, что не смолен, и Вольгу рядом ставить не надо. Но почему же тогда висит на груди у Сера выточенное из кости кольцо, в которое заключен странный крест, концы которого расщепляются на две части, разворачиваются наподобие распускающейся почки, Дажьбогово Колесо, языческий знак солнца, точно такой, как носит мачеха Иса, смоленка?

Перед лицом Берканы вдруг оказался кусок хлеба.

Рука, его держащая, принадлежала улыбающемуся Вольге. Словами предложить не мог? А на берегу… Но там она разговаривала по-нордрски, к тому же с Сером. Пресвятая Дева, если этот варвар знает еще и все бытующие на острове языки…

– Благодарствую, – ответила Беркана, как учила ее мачеха Иса.

Вольга и Сер переглянулись. Кажется, варвары подозревали в невежестве дочь эрла.

– Глаза синее неба над проливом Бергельмир, – Вольга смотрел прищурившись. – Ловкость рыси, смелые речи. Что делать девушке из племени нордров в городе герумов?

– А нынче можно попасть в Лорейн, минуя Хофенштадт?

– Ну я же говорил! – протянул Вольга, обращаясь к Серу.

Ох, как захотелось Беркане стукнуть кулаком по глупому лбу, но постеснялась. Да и лоб-то в чем виноват? Все язык, вечно вперед разума бегущий! Говорили же и Иса, и отец Мартин, предупреждали: «Не называйся чужим!» «Но я же не сказала им имени!» – слабо пискнула попытка оправдаться.

Не сказала. А часто у девушек нордров бывают черные волосы? Часто являются они в герумские порты, собираясь отплыть в Лорейн, да еще тогда, когда все побережье обсасывает новость, что эрл нордров выдает падчерицу замуж за герцога Дитриха? Да, Беркана, дочь Ольгейра, ты не назвала своего имени двум бродягам. Просто они теперь знают его.

– Лорейн, – протянул Вольга, разглядывая бледнеющие звезды.

 – Нерушимая цитадель герумов на севере. Нордры простили ошейник Хакона конунга?

Словно черный песок с головой засыпал Беркану, лишил зрения и слуха, превратил вдыхаемый воздух в орудие пытки. Ошейник Хакона конунга. Триста лет не стерли позора. Железные когорты герумов, неудержимые в своем движении на запад, раздавившие мимоходом вольность нордров. Черные пепелища, разжиревшие от мертвечины стервятники.