Осень Окаяна

Но тогда придется уйти с верфи, от кораблей… Пока будешь учиться мастерству, пока заработаешь на выкуп, молодость уйдет, а кому на драккаре нужен старик? Да и захочет ли хозяин отпустить искусного ремесленника?

Одно утро изменило все.

Это было утро из тех, что случаются в человеческой жизни всего лишь несколько раз. Небо словно кто-то окутал тончайшим розовым шелком, пронизанным золотыми нитями. Море переливалось, играло бликами, как огромный драгоценный камень. В такое утро ангелы поют славу Господнему творению, а Пресвятая Дева Мария ласково склоняется над этим миром, словно над колыбелью.

В такое утро нельзя долго спать. В такое утро движения легки, улыбки искренни и хочется петь и смеяться от нежной беспричинной радости и любви. В такое утро мир словно сотворен заново и нет в нем места ни злу, ни тьме.

Люди в то утро улыбались друг другу.

И как неуместно, зло, кощунственно разрушил это утро звон колокола! Отчаянные захлебывающиеся звуки. Растрепанная фигура Дюри Провидца на колокольне.

Как он пробрался туда?

– Уходите, люди! Спасайтесь! Смерть и огонь идут к вам! Спасайтесь, люди!

Колокольный звон плывет над Хофенштадтом. До чего же эти стройные красивые благочинные звуки не похожи на безумный трезвон Дюри. «Он пьян или свихнулся», – сказал тогда отец Олаф.

Двадцать пять лет. Неужели и вправду прошло столько времени? Он не забыл ничего, просто держал в глубине памяти под замком, не давал вылезти. Почему же сейчас? Горький запах дыма плывет над Хофенштадтом.

В Сэгарде такого не было. А Братство? Братство было. Боже мой, Боже мой, почему допускаешь, чтобы во имя Твое лилась кровь? Разве мало Тебе любви, нужен еще и страх?

Братство Ревнителей Истинной Веры зачастило на Окаян. То священный поход против нечисти, то язычников в веру Христову обращают. К чему можно обратить мертвого? Как может возлюбить Христа человек, во имя Христа пытаемый?

Черный дым плывет над Окаяном. Иса эрл смоленка, язычница.

Что стоит Братству объявить ее ведьмой и тут же скрутить лишенных вождя нордров? Пригрозят отлучением народа от церкви, прижмут язычников, а Ису на костер. Хоть Беркану спасти.

Если бы дочь Ольгейра узнала, что ее брак с Дитрихом Лорейнским задуман отцом Мартином, она бы прокляла своего учителя. Дерзкая отважная девчонка, не слишком усердная в молитвах, зато любящая слушать саги о древних богах и расхаживать в мужском платье.