Осень Окаяна

Взлетит над берегом стрела, к наконечнику которой привязана горящая пакля, неслышно причалит корабль под черным парусом, и свершится злодейское дело. А если заприметит работорговца в море сторожевой корабль, кто дознается, что за тюки бросали за борт «купцы»?

Кое-кто предлагал вообще не пускать бареков на Окаян, но тогда страдала торговля. Да и не заколотишь досками все побережье, найдут тати лазейку. Поди докажи, что почтенный купец, привезший из Бары продавать, например, ткани, отправляет потом на родину совсем другой товар.

Беркана попробовала высвободить руки. Бареки живой товар берегут, может, и привязали не крепко? Нет, путы хоть и не давят, а не сбросить их. Но ведь отвяжут же. В лодку потащат и отвяжут. Долгое ль дело через борт перевалиться? А море здесь и у берега глубокое. Ой, грех! Но никогда, никогда, никогда дочь Ольгейра эрла не будет рабыней! Ой, мачеха Иса, что же ты наделала?!

Беркана закрыла глаза, и весь мир словно отодвинулся, ушел за невидимую стену. Страха не было. Была сосредоточенность, как в учебном бою, когда спокойно отражаешь выпады противника и ловишь тот единственный миг, когда сможешь нанести свой точный удар.

Беркана пыталась вспомнить молитвы, которым учил ее отец Мартин, но вместо них в памяти возникал то голос Ольгейра, чеканящий слова древней саги: «С Сигурдом мы на деревьях моря. Ветер попутный и нам, и смерти», то тихий, исполненный скрытой силы напев Исы: «Отойди, отступи, лютый холод-мрак. Не твои мы, Марена, Перуновы».

Кроткий вопль, полный смертельного ужаса, вопль, переходящий в хрип, вернул Беркану в настоящее.

На берегу закипал бой. Трое бареков с ятаганами наступали на беловолосого человека, ловко парирующего их удары коротким мечом и кинжалом. Неподалеку по песку каталась какая-то черная хрипящая туша. Хрип оборвался, и туша разделилась на две части, две фигуры. Скрюченное человеческое тело осталось лежать на песке, а над ним поднялся крупный зверь. В свете полной луны засеребрилась густая шерсть. Волк! Зверь бросился на одного из бареков. Человек упал, по земле опять покатилась единая черная масса.

– Мардагайл[1 - Мардагайл – оборотень.]! – закричал кто-то.

Один из работорговцев хотел ударить волка ятаганом, но человек, дерущийся мечом и кинжалом, действовал быстрее. Стремительный выпад – и вот каждый из сражающихся имеет только одного противника.

Волк справился скорее. Фыркнув, словно плюнув на распростертое на песке тело, он поспешил к двум оставшимся бойцам.