Стальная корона. Хроники земли Фимбульветер

В Къольхейме понятие времени более размыто, есть только день и ночь, в зависимости от того, свет или тьма за окном, а дела не имеют четкой привязки к часам: слышишь, что все встают, – поднимайся тоже; ударил домовой колокол – иди на трапезу; стало темно настолько, что трудно делать работу, – заканчивай. Даже прожив в родительском замке всего неделю, я успел к этому привыкнуть.

В Гехте же на службу полагается являться к определенному времени, причем всем в нашем доме к разному. На улицах горят фонари, потому, даже выглянув в окно, ночь от раннего утра не отличишь.

Надо смотреть на хронометр, но он спрятан под подушкой, и, чтобы достать его, необходимо повернуться и потревожить уютно устроившуюся у меня на груди Герду.

– М-м-м?

Все-таки разбудил.

– Спи, милая. Я с Вестри гулять.

– Не-е. – Обняв за плечи, моя любовь подтянулась поудобнее. – С ним папа и Хельга выйдут. Я вчера попросила. Хельга все равно на службу рано пойдет, а Оле ее провожать будет, потом вместе с песиком вернется. А ты будешь здесь, со мной.

Я соскучилась.

– Герда, мы когда в последний раз расставались? И в Къольхейме вместе две недели жили.

И эта ночь, с объятиями и ласками…

– В Къольхейме твоем народу невозможное количество. Постоянно на кого-то отвлекаешься. Вечно где-то носишься. А мне внимание уделить? Так хоть в руках тебя подержать. Отпускать все труднее…

Чуть повернувшись, Герда поцеловала меня в расстегнутый ворот, под ключицу.

– И на службу сегодня не ходи, – совсем сонно пролепетала она. – Тебя все равно выгонят, а командор Орм в орден утащит.

А я от тебя не отступлюсь. Даже когда к Доду пойдешь…

Сказала и снова уснула. Спокойно так, доверчиво. Милая моя, хорошая… Может, я и становлюсь подкаблучником, но сегодня послушаю жену.

***

Идти в ратушу все же пришлось. Выбравшись наконец на кухню, я столкнулся там с Оле Сваном, бесценным тестем и в дополнение к тому капитаном городской стражи. Он, заявив, что о возвращении моем уже всем известно и хрониста ждут, как явления Драконов, вытолкал меня из родного дома служить городу и королевству.

А то, ты ж мышь, непорядок!

По дороге в ратушу я не встретил никого жаждущего общения с летописцем – может быть, потому, что сокращал путь, перемахивая через заборы.

Под дверью кабинета, однако, народ, рвущийся сообщить о важных событиях в жизни Гехта, случившихся за время моего отсутствия, или же просто желающий получить выписку из архива, тоже не толпился. Ладно, все равно надо поработать.