Стальная корона. Хроники земли Фимбульветер

На базаре целая тушка столько стоит, сколько с тебя этот пройдоха за вот такой кусочек содрал.

– Тут же еще грибы, специи, масло.

– Грибы трактирщик сам разводит, – перегнувшись ко мне через стол, доверительно зашептал приютский сирота. – Я оранжерею тут заметил, стекла блестят. А масло на сковороде наверняка целый день не меняет. Из курицы жир вытапливается, ничего не подгорает. Потом на нем же хлеб обжаривают. У нас в приюте все время так делают, чтобы запах с кухни был, а мяса поменьше уходило. Кочерга… хесса Килль говорит, что простота и умеренность в пище – во благо.

Только сама ох и трескает! А сюда ты больше не ходи – дорого. Я потом тебя научу, где на базаре поесть можно.

– Приветствую достойных хессе.

Возле нашего стола стояла Хельга.

Кто видел мою сестру, уже не забудет. Высокая, худощавая, с осанкой воистину королевской. Светлые блестящие волосы заплетены в роскошную косу, свернутую на затылке «розой». Тонкое белое лицо было бы красивым, если б не пристальный холодный взгляд прозрачных глаз.

Форменный плащ Палаты Истины, значок с серебряным следом росомахи у ворота, темное строгое платье, шпага у бедра. Хельгу Къоль, главного прознатчика Гехта, можно или отчаянно, до дрожи в коленях, бояться, или столь же неистово любить.

Сестра дождалась, пока я встану и отодвину для нее стул, хотя дома, да и на службе, она, наплевав на этикет, всегда справляется с мебелью самостоятельно, может даже, если руки заняты, выдвинуть ногой. Но здесь люди смотрят, а Хельга благородная дама.

И это надо дать понять.

– Хельга, это Рик.

– Я Хрёдерик! – осмелился вякнуть оробевший шкет чуть ли не из-под стола.

– Хрёдерик, Славой Могучий. Похоже. Хельга Къоль, главный прознатчик.

– И моя сестра.

– И откуда же Хрёдерик взялся?

– С этого дня он мой ученик.

– Ученик. – Идеальные ногти Хельги побарабанили по столу. – Значит, хессир Тюккерт все же добился своего, город без хрониста не останется. Но вся Замковая улица убеждена, что к нам из Къольхейма приехал то ли очередной родственник, то ли член клана.

Хесса Кёб звонит по всем углам, что это мой ребенок, покинутый во младенчестве. – Сестра придирчиво оглядела оцепеневшего Рика, будто пытаясь найти хоть какое-то сходство с тринадцатилетней Раннвейг, своей дочерью от первого брака. – Ларс, ты бы обозначил статус своего ученика, чтобы слухи и домыслы сильно не разрастались.

Прикинув так и эдак, я снял с шеи хрустальную чернильницу-дракончика и протянул ее Рику.

– Надень пока что.