Ученик хрониста. Хроники земли Фимбульветер

Вестри, взволнованно сопя, просунулся между Оле и Хельгой. Пришлось оттаскивать его за ошейник. Наклонившись к собаке, я близко увидел раны на груди Рэва Драчуна. Глубокие круглые ямки. А когда втыкаешь нож в слежавшийся снег или шляпку гриба, разрез получается узкий и длинный…

– Ларс! Ты почему еще здесь? Гудрун! Успокойся и возьми собаку!

Когда хесса Къоль не дома, с ней лучше не спорить. Вечером все узнаю. Уже закрывая за собой калитку, я услышал:

– Оле, а ведь следы ведут только к крыльцу…

– Нет, Ларс.

Эмоции, подробности… Так ты можешь рассказывать дома, Гудрун. Еще раз.

Я говорю о случившемся утром еще раз. И еще. Без эмоций и подробностей, самую суть. Торгрим, соединив кончики пальцев, рассеянно поворачивает кисти рук – все ищет положение, когда будут видны все пальцы.

Торгрим учит меня многому. Писать красиво и разборчиво, хотя бы и пристроив сумку на колене. Видеть, слушать, запоминать и понимать. Каждый день я рассказываю ему о случившемся в Гехте, пытаясь выделить главные события.

– Хронист должен записывать все, – говорит мой учитель, прихлопывая ладонью стопку пестрых от чернил листов пергамента. – И беречь всю свою жизнь. Но каким бы важным и волнующим ни было событие, в Большой Летописи должно остаться о нем две-три строчки, таких, чтобы читающий понял все. Почему?

– Подробные записи занимают слишком много места. Искать трудно и долго. Лучше пролистать одну книгу, чем десять.

– Правильно. Перечисление товаров на ярмарке и цен на них расскажет о годе жизни города больше, чем сообщение, что по улицам проезжал король.

Вот этим вопросом ты сейчас и займешься.

Учитель кладет передо мной открытую книгу. Быстро пробегаю глазами страницы – ни слова о монаршей особе.

– Вот это, – Торгрим указывает на мелкие буковки внизу второго листа. – Из этой записи можно сделать по меньшей мере пять важных выводов о жизни города. Завтра расскажешь.

И мой учитель, набросив на плечи плащ и взяв сумку, уходит.

Он будет бродить по улицам Гехта, неторопливо пить зеленое пиво в трактире «Три петуха», наблюдать, беседовать, запоминать. Такова работа хрониста.

Хельга как-то вытянула из Торгрима, а потом проболталась мне, что есть у наставника великая неосуществимая мечта: стать свидетелем, а лучше участником чего-то, что будет иметь право быть занесенным в хронику не красными даже, а золотыми буквами. Кто-то жаждет власти и славы, Торгрим Тильд – события.