Ученик хрониста. Хроники земли Фимбульветер

Кому захочется знать, что, быть может, обрекаешь своего ребенка на то, что однажды он откажется писать то, что прикажет вурд-самодур, и будет брошен на растерзание белым росомахам. Безоружных хронистов находят стрелы и дротики идущих в набег кочевников, они гибнут во время бунтов и эпидемий. Чтобы написать правду о случившемся, нужно все увидеть своими глазами. Но людям не всегда нужна память. И хроники горят на кострах вместе со своими создателями.

Хронисты редко обретают семью и друзей. Человека, всегда говорящего правду, можно уважать, но трудно любить.

Люди толкуют, что в хронисты идут те, кому Девять Драконов не оставили другого пути.

Как мне…

В год, когда я появился на свет, старшему из детей Къолей, Свену, было двадцать пять лет, младшей, Хельге, – пятнадцать. Никто не ждал, что в семье появится еще один ребенок. Люди говорили, что хозяйка Бергильот отдала дочери свою способность рожать.

Все в земле Фимбульветер знают, что ребенка желанного, рождающегося в свой срок, дарует Дракон Восхода Берне, а последыша, появившегося на свет много позже братьев и сестер, подбрасывают злые тиллы.

Лучшее, что может сделать такой, как я, – умереть в утробе матери. Иначе нечисть доберется до своего подкидыша. До десяти лет Берне защищает ребенка. Потом за ним приходят жрецы Багряного Дода.

У самого края Фимбульветер, там, где Дракон Заката принимает в алые когти умирающее солнце, стоит храм. Другие восемь Драконов имеют много святилищ по всей земле, но у Дода всего один алтарь.

Ибо знание, ремесло, семья, даже рождение – начало судьбы – у всех разные, и лишь смерть, а вернее, то, что начинается после нее, едина. Никто не знает, что происходит в стенах храма, выстроенного из красного зернистого камня. Ни один человек, вошедший в его врата, не вернулся назад, и никто в Фимбульветер не может узнать лица выходящих из святилища жрецов Дода. Они уничтожают или забирают в храм все, что может причинить зло этому миру.

В день, когда мне исполнилось десять лет, жрец Багряного Дракона явился в Къольхейм.

Къоли всегда сами карали своих провинившихся, иногда жестоко, но никогда не позволяли чужому словом или делом оскорбить члена рода. Это право признавали даже короли. История Хьёрда Къоля, отбившего у стражи опозорившего семью сына прямо на ступенях эшафота, а потом самолично отрубившего ему голову на стене замка, правда, а не легенда.