Время щенков. Хроники земли Фимбульветер

– Я плачу…

– Плачешь? Что это означает?

– То, что мне больно.

– Я не прикасался к тебе. Как я мог причинить боль?

– Мне больно оттого, что я больше не увижу тебя.

– Я понимаю. Старшие говорили. Они ушли из мира, где жили прежде, и больше никогда не видели его.

– Баккен, это ведь старшие недовольны, что ты дружишь со мной? Они не хотят, чтобы люди узнали о вас? Это они запрещают тебе?

– Люди не смогут прийти к нам, если мы сами не захотим этого. Но мне становится все труднее подниматься наверх. Я расту.

Скоро этот лаз станет слишком узок для меня.

– Я найду, Баккен, найду дорогу для тебя. Ты сможешь выходить из подземелья, а потом и летать. Обязательно.

Лиловый дракон склонил чешуйчатую голову к рукам зеленоглазой девушки.

– Прощай. Ты многое рассказала мне.

– До свидания, Баккен. Ты мой друг.

Глава 4

Сегодня днем пришел караван из Снебьярга. Покуда купцы будут заниматься своими делами, самый почтенный и правдивый из них отправится в ратушу, дабы поведать о том, что творится в земле Фимбульветер за западными пределами Гехта, а хронист будет ждать его.

Таков обычай, почти закон, правильный и полезный. Не будут же купцы, бросив все, рыскать по городу в поисках хрониста, у них каждый час на счету. Вот только слово «почтенный» понимают они весьма по-своему и посылают на беседу самого бесполезного в городе участника каравана, какого-нибудь болтливого деда-кухаря. А тот пока еще дотащится до ратуши, да и рассказ норовит вести о делах не нынешних, а прошлых.

И вот сижу я в ратуше с самого утра, а сейчас время к обеду, упорно не даю бодрому старикану свернуть на рассуждения о событиях его молодости и о некой прекрасной в то время Эдит, и тихо злюсь, потому как Герда уже наверняка ждет меня у Рогатки. Нет, я, конечно, предупредил ее, что сегодня день каравана и придется посидеть в ратуше, но не так же долго!

– Итак, на пятый день вы вышли из Форка…

Форк ровно на полпути от Снебьярга до Гехта. Да скорее ты, старый валенок! Про сарай, сгоревший тридцать лет назад, интересно разве что внукам его бывшего владельца.

Вестри вылез из-под стола, сделал круг по комнате и улегся под окном. Светлые пятнышки «бровей» высоко подняты над глазами, и вид от этого у пса тоскливый. Видимо, и ему дедок надоел дальше некуда.

Стук хвоста Вестри сливается с нетерпеливым притопыванием моего каблука.

Стук хвоста?

Дверь за спиной деда тихонько приоткрывается, и я вижу белое ушко чепца, веселый глазок, краешек улыбки.