Починить то, что сломано

– Мишель! – в квартиру, не спрашивая разрешения, ворвался Коул, взмыленный и лохматый. – Ты… не отвечала на сообщения.

Только его в этом дурдоме не хватало. Почему все не могли просто уйти, ничего не спрашивать и не требовать, просто оставить Микки в покое?

– А вы кто? – тут же переключил свое внимание полицейский.

– Я парень Мишель, – легко соврал Коул. – Расскажете, что случилось?

– Значит, ссор у вас не было?

Мужчина в форме неохотно разговаривал с мистером Спарксом, но Микки даже такой поворот ситуации устраивал.

Пусть они решат все формальные вопросы, а она наконец-то отдохнет. Девушка тяжело повалилась в кресло и сжала пальцами виски. Как от одного человека может быть столько проблем? Этот Дин что, серийный маньяк или насильник? Кто вообще вламывается в чужие квартиры? И откуда у него, черт побери, ключи?

– Мишель, – к ней подошел Коул, наклонился и заглянул в глаза своим чертовым проницательным взглядом.

 – Ты уверена, что ничего не пропало?

– Да, там побрякушки, там техника, – девушка просто очень хотела, чтобы все закончилось.

– А ценные не в материальном смысле вещи?

Она нахмурилась. Это что еще за шарады? Типа, Дина посадят за то, что он разбил ей сердце?

– Что-то важное для тебя, – пытался объяснить Коул.

Интуитивно Микки посмотрела на коробку под стеллажом. Альбомы с ее детскими фотографиями, с полароидными фотографиями родителей – все материальное, что от них осталось.

– Нет…

Коробка стояла неровно, крышка топорщилась. Так не было раньше, Мишель всегда аккуратно обращалась с этими воспоминаниями.

– Нет-нет-нет…

Девушка встала, тут же опустилась на колени и подползла к стеллажу, осторожно выдвинула свое «сокровище», замерла. Она чувствовала, что что-то не так, словно видела сквозь картон. Фотографии мамы и папы, старые, в единственном экземпляре. Их нельзя просто взять и снова распечатать – на обратной стороне снимков родители всегда оставляли заметки: о путешествиях, о памятных событиях, признания друг другу.

Это было милой традицией, эти заметки нельзя повторить.

– Мишель?

Коул подошел ближе, полицейский смотрел скептически, постукивая ручкой о корешок блокнота, в который записывал показания. А Микки не могла решиться, пальцы дрожали, когда девушка поднимала крышку.