Вера для Верки. Часть 1

Так, душа… Чего хочет душа? Душа налила кружку чая, сделала королевский бутерброд, и нажала на пульт телевизора.

По телику шла передача об Италии. Вера, неимоверно счастливая от того, что не надо никуда нестись сломя голову, прозавтракала целый час. В пижаме было уютно, и переодеваться не хотелось.

Куда-то, наверное, надо пойти, получить новые впечатления… Но куда? Может, художественная галерея… или погулять по парку заточить мороженку… В гости… В кино…

Всё варианты бледно поникли и отпали. Идти никуда не хотелось от слова «совсем».

Может порисовать, или почитать, или вообще весь день лупить киношки? Из раковины на кухне жалобно таращилась гора посуды.

Вера поднялась, и начала перемывать результат вчерашней лени. Вскоре посуда и раковина благодарно заулыбались. Рядом рыдала, задыхаясь под слоем жира и убежавшего варенья, кухонная плита.

Дед всегда говорил: «Плита – как женская…» М-да. Там у Веры тоже не особо все радостно. Пусть хоть плита будет в порядке. А личная жизнь… Ну что с неё взять.

В 32, когда годики не просто тикали, а гремели звоном всех колоколов, Вера встретила его. Точнее, он на неё налетел и чуть не сшиб с ног: «Простите, извините,» – расшаркивался этот интеллигентишко, собирая рассыпанные по полу документы.

Верке было так смешно наблюдать, как они ползают по полу университета будто два клопа. Чёлка у Димки постоянно сбивалась и занавешивала очки. Он судорожно вздергивал головой, волосы улетали назад, а очки съезжали на кончик носа… Парень что-то шутил, она смеялась заливисто, по-детски открыто.

И на ее щеках в этот момент тоже смеялись соблазнительные ямочки.

Породистый, холеный, «чистый ариец»! Еще и преподаватель немецкого! Высокий, стройный, в сухоньких очочках и с заразительным чувством юмора, Дмитрий совершенно не помышлял о женитьбе. Вокруг в изобилии воздыхали молоденькие аппетитные студентки. Зачётная пора была всегда жаркой, девчата являлись в таких нарядах, что были скорее раздеты, чем одеты.

Вера никак не попадала в эту плеяду полуобнажённых нимф: строгие брюки, блузка до горла, гладкое каре, яркого огненного цвета… Это каре будто нашептывало, что сдержанный образ – обманка, там внутри огонь.

Она умела слушать, хохотала над его остротами. Но всегда сдержанная, недоступная.

Он и сам не заметил, как стал дожидаться её после работы. Его магнитило самым непонятным образом. Подруги с кафедры шептались и завидовали. Они буквально «проросли» друг в друга, и ее тоже тянуло к нему безумно.