Верь своему Лорду

Думаю, он знал, что умрет, но никак не ожидал, что вместе с ним уйдут и его жена, и старшая дочь со своим супругом, а мне предстоит сражение с Лаврентьевой Зинаидой Павловной, ничем не примечательной учительницей начальной школы, шестидесяти лет от роду, появившейся один раз в моей жизни, и то оставившей там след о скандале, учиненном в доме папы лишь из-за того, что он отказался помогать ее семье материально. И вот теперь, эта тетя вознамерилась поправить свое положение с помощью внучатой племянницы.

Я решила не испытывать судьбу и обратиться за помощью к юристу отца. Но его ответ меня немного обескуражил. Оказалось, что каким-то образом всплыло мое прошлое, тщательно скрываемое отцом ото всех, и теперь это очень мешает в деле об опекунстве. Все, что мог сделать юрист, это продлить временную опеку над Катюшей, попутно заверив меня, что возьмется работать над этим странным вопросом.

А то, что это было действительно странно, не вызывало никаких сомнений. Как намекнул мне юрист, очень похоже, что чиновники получили довольно неплохое вознаграждение, чтобы эта учительница начальных классов могла претендовать на опекунство.

Теперь мне оставалось только ждать и надеяться, что все решиться в мою пользу.

Но мое предчувствие заставляло меня действовать, и я решила позвонить еще и Станиславу Майскому, попросить о помощи и его. Отец Машки вроде и согласился мне помочь, но как-то очень неохотно, что было достаточно странным. Я никак не могла понять, в чем именно затык у старшего Майского.

С его-то связями он мог решить проблемы с опекой на раз-два, но либо не хотел, либо ему этого не давали. И это уже начинало немного пугать. Во-первых, сама эта двоюродная тетя, вылезшая, словно черт из табакерки, с огромной суммой денег, способной подкупить чиновников так, что не всякий юрист справится, во-вторых, Майский, который может решить почти любую проблему, вдруг стушевался от, казалось бы, плевой моей просьбы, а в-третьих, странные просьбы из опеки принести тот или другой документ, который по заверениям юриста не нужен вовсе. Но я послушно их относила наглой чиновнице, занимающейся моим делом.

В один из таких походов, в задумчивости выйдя из здания, где находилась опека, я в нерешительности встала на ступенях, уже довольно серьезно обдумывая – а не сбежать ли нам с Катей куда подальше и затаиться до ее совершеннолетия. Знакомый голос окликнул меня, вытаскивая из мыслей.