Ненасытное море

Да, кстати, хочешь булочку?

Альфа отрицательно мотнул головой, и бизнесмен, встав и взяв из хлебницы булку для себя, продолжил:

– Дик сейчас у своей очередной пассии, ему нет смысла звонить слишком рано, тем более, что у всех нормальных людей этот день – выходной. Ну, а Карл… – он на секунду замялся, потом вздохнул, – Ему сейчас позвоню. Только будь готов, что он тебе не обрадуется.

– Мне плевать, – холодным тоном отозвался Арчибальд и сделал большой глоток кофе. Ему на самом деле было плевать, обрадует его визит Карла Ежа или же тот будет рассержен, ему были безразличны мысли этого человека и его реакции на все случившееся.

Сообщить ему, как и Ричарду, было идеей Доминика, которую сам Альфа не слишком одобрял. Его задачей было поведать о происшествии собственно Конте, а уж в остальном обсуждении он бы и вовсе предпочел не участвовать. Как жаль, что позволить себе этого не мог.

Собеседник несколько секунд смотрел на него, затем неожиданно ухмыльнулся и, взяв с подоконника мобильный телефон, принялся искать там нужный номер.

– А ты стал менее диким, Хищник, – пробормотал он, в раздумье листая туда-сюда записную книжку телефона. Номер Карла, вообще говоря, стоял у него на быстром вызове, но мужчине хотелось потянуть время.

Арчибальд, названный еще одним своим прозвищем, тем самым, что получил в тюрьме, медленно поставил чашку на стол и с вежливым вопросом изогнул бровь.

– Неужели?

– Конечно, – Доминик облокотился на стол, вглядываясь в собеседника и продолжая сжимать телефон в руке, – Я помню времена, когда ты в одиночку стоял против пятерых и тебя не могли одолеть; помню, как душил меня в переулке Рима… В конце концов, я помню, каков ты был до тюрьмы! Я всегда говорил, что ты дикий, необузданный хищник и сокамерники твои со мной согласились.

– Еще секунда – и я решу, что это ты подал пахану идею, как меня окрестить, – бросил помрачневший Молле и, всем видом демонстрируя крайнюю незаинтересованность в вопросе, вновь взял в руки чашку, – Что же до твоих слов… Тюрьма меняет людей, Ник, сильно меняет.

Два года за решеткой… – он поморщился и, вздохнув, покачал головой, – Даже не взирая на то, что бо?льшую часть времени я провел в одиночке. И потом эта история с мокоем, все, что нам пришлось пережить, путешествие на край света в одних наручниках на двоих* (https://ridero.