Аврора и белый кролик

Да ладно тебе делать глаза! Ты, как большинство приличных людей, практически не умеешь врать…

Оля замялась:

– Ну, во-первых, я реально не уверена, что там что-то было. Хочешь – верь, хочешь – нет, я не знаю подробностей. А во-вторых, не думаю, что я именно тот человек, с которым тебе нужно говорить об этом.

– Я понял, Оль. Можешь передать ей, что… – он осекся, – впрочем, не стоит. Это уже неважно.

– Ты сам-то как? – Оля осторожно дотронулась до рукава его пальто.

– А никак. Есть контракт, я его выполняю – практически на автопилоте. Объект строится, заказчик нервы, как канаты, крутит – все как обычно.

– Я не об этом.

– А… – Артем опустил глаза. – Да точно так же. Автопилот.

И, помолчав, добавил:

– Понимаешь, я был уверен: то, что у нас, – навсегда. А теперь чувствую себя, как… – он замялся, – …как сбитый летчик. Наверное, любой конец – начало чего-то нового.

Но до этого нужно еще дожить. Так что пилот пока в отключке, включаем автопилот.

Он опустил голову, потом вздохнул и вздернул подбородок:

– В общем, как-нибудь наладится. И, пожалуйста, ничего ей не говори. Пока! – Артем вскинул руку, намотал вокруг шеи шарф, подхватил чемодан, сбежал по ступеням и, хлопнув дверью, выскочил из парадной.

Оля вздохнула, спряталась в воротник пальто и зависла у окна, гоняя по морщинистому подоконнику бог знает как сохранившийся с осени рыжий кленовый лист.

Глава 4. О – ОСОЗНАННОСТЬ

Взрослая жизнь (особенно осознанная) – это жизнь, из которой любому нормальному человеку хочется куда-нибудь сбежать. Головой Аврора, конечно, понимала, что ходит по краю, и любой занос может сбросить ее в пропасть глубокой депрессии или глупейших решений. Но депрессия не пугала: она казалась территорией привычной, где-то даже комфортной – как новый диван, который Аврора таки заказала по совету Алены.

Крепкие, сильные, пахнущие трехдневным тестостероном мужики доставили его вчера, выклянчив приличные чаевые.

Аврора не жалела чаевых, но пожалела себя. Забив на горящий медиаплан и сказавшись на работе больной, она сидела на мягких новых подушках, предвкушая просмотр своего любимого «Титаника» и сладкую грусть о чужой ушедшей любви под «My heart will go on and on!».