Кормилица по контракту

В конце концов сердобольная Зоя Васильевна принесла ей из дому свои старые войлочные ботинки. Они оказались Вале в самый раз. Пребывая в отличном настроении, она нарезала батон докторской, тихонько напевая под нос любимую мелодию с «Фабрики», как вдруг почувствовала спиной чей-то пристальный взгляд. Валя закончила работу и обернулась.

Неподалеку от прилавка стоял парень явно кавказской внешности и рассматривал ее в упор. Валя недовольно повела бровью, однако кавказец не двинулся с места, продолжая пялиться на нее во все глаза.

– Чего вам, молодой человек?

– Ничего, – миролюбиво ответил парень с еле уловимым акцентом. – Просто гляжу. Красивая девушка, и работает красиво.

Валя пренебрежительно хмыкнула. Она недолюбливала и побаивалась южных мужчин. В Ульяновске их было гораздо меньше, чем в Москве, – здесь они попадались на каждом шагу, бросали на нее масляные взгляды, выразительно цокали языками вслед, а то и норовили откровенно облапать на ходу.

Однако незнакомец чем-то неуловимо отличался от остальных. Создавая его, природа-матушка явно не поскупилась. Внешность у парня была дай бог всякому: стройный, гибкий, на точеном лице глаза-вишни, грустные и загадочные, тонкий, орлиный нос, яркие, четко обрисованные губы. И выражение лица не самодовольно-надменное, а мягкое, но серьезное. А еще копна волос цвета воронова крыла и приятный запах дорогого одеколона, долетавший за прилавок даже с приличного расстояния.

Все это Валя не преминула отметить про себя, вслух же с холодной вежливостью произнесла:

– Пожалуйста, будьте так добры, не мешайте.

Кавказец покачал головой и улыбнулся – не нахально, а с искренним добродушием и теплотой.

– Суровая девушка. Такая красавица, а неласковая. Я ж ничего не делаю, только смотрю.

– В музей идите, – колко проговорила Валя. – Там картин много. Любую выбирайте и смотрите на здоровье. А здесь магазин. – Она демонстративно перекинула косу за спину и, заметив подошедшего к прилавку старичка, с улыбкой обратилась к нему:

– Что желаете?

Старичок желал триста граммов любительской.

Парень постоял еще немного, вздохнул и исчез.

– Лихо ты его отбрила, – шепнула на ушко Вале Вера. – Не всякая бы отважилась.

– Почему это? – искренне изумилась Валя.

Вера, взвешивающая буженину, даже руки опустила.

– Разве ты не в курсе, кто он?

– Нет.