Кормилица по контракту

Зато потом… – Тенгиз не договорил, вновь, с еще большей силой притискиваясь, прижимаясь к ее телу. И она, повинуясь порыву своей первой страсти, покорно и доверчиво раскрылась ему навстречу, полная нежности, любви и смятения…

Боли она и правда не почувствовала, вернее, не успела испугаться – лишь коротко, приглушенно вскрикнула, встрепенулась в тесных объятиях Тенгиза. Он тотчас накрыл ее губы своими, ласково погладил по голове:

– Тихо, тихо. Все.

И Вале стало хорошо, легко. Ей показалось, что она вдруг обрела способность летать и парить высоко над землей, а вместо крыльев у нее – руки Тенгиза.

Они держат ее крепко-крепко, не дают упасть, с ними надежно, и вовсе не пугает ощущение высоты…

В эти мгновения Валя поняла Верку. Вот почему ей так нравилось быть с мужчинами – это действительно здорово, натурально крышу сносит. Того и гляди закричишь в голос от восторга. Они с Тенгизом теперь и дышали вместе, шумно, судорожно, часто: его вдох – и ее, ее выдох – и его – будто бы стали одним существом, слились воедино…

Потом они так же одновременно стиснули друг друга до сладкой боли, проглотили последний, самый страстный стон и затихли в блаженном изнеможении…

– Вот теперь ты по-настоящему взрослая, Валя-Валентина, – тихо поговорил Тенгиз, поглаживая ее по плечу.

Лица его она в темноте не видела, но слышала по голосу, что он улыбается.

– Ты меня любишь, Тенгизик?

– Люблю. Очень сильно люблю.

– Сильнее, чем всех других? – Валя уютно устроила голову у него на груди. Черные, курчавые волосы Тенгиза приятно щекотали ей щеку.

– Кто тебе сказал о других? – с лукавством произнес он.

– Да уж сказали. – Валя шутливо толкнула его кулачком в бок. – Запомни, я не такая, как они. Не вздумай меня разлюбить! Понял?

– А то что? Зарежешь от ревности? – засмеялся Тенгиз.

– Не зарежу, – дрогнувшим голосом проговорила Валя, – а только… только… никогда не прощу. Так вот и знай – никогда! – Она даже голову подняла, села на постели.

– Какая горячая! – Тенгиз ласково привлек ее к себе, силой заставил лечь обратно.

 – Зачем это я вдруг тебя разлюблю? Мне с тобой хорошо. Завтра ведь у тебя выходной, верно? Ну вот, мы можем весь день быть вместе. Я институт пропущу.

– А можно? – с опаской спросила Валя, снова зарываясь лицом в густую темную поросль на его груди.

– Нельзя. – Тенгиз хитро улыбнулся. – Но если очень хочется… – Он легонько пощекотал ее за подбородок и горделиво произнес: – Отец такие бабки за меня платит, что переживут.