Скрипачка

Та окинула голую Альку диким взглядом, что-то прошипела и юркнула обратно в свою комнату. Алька зло и весело рассмеялась. Поделом старой ведьме, теперь ни за что не появится на кухне, пока Алька не уйдет. Ну и хорошо, можно будет спокойно перекусить. Она вспомнила, как встретила ее соседка полгода назад, когда Аля только купила эту комнату. Точно лютого врага. А ведь Аля думала, будет у них добрая дружба, такая как с тетей Машей и тетей Таней в ее родительской квартире в Воронеже. Но Москва не Воронеж, теперь Алька хорошо это понимала.

Алька включила чайник, выложила на сковородку замороженную овощную смесь и уселась у окна в ожидании. Тут же позвонил Чегодаев:

– Значит, так. До следующего четверга не работаем. В среду приезжает Горгадзе, с ним будем репетировать к Испании. Теперь насчет завтра.

– Похороны?

– Да. В десять собираемся в филармонии, без опозданий. Рассчитывай часа на четыре, народу будет уйма. Соловьевой позвонишь?

– Конечно.

– Хорошо, а то у меня язык уже заплетается. После панихиды – на кладбище. Освободимся, я думаю, в пять-шесть. – Чегодаев перевел дух и убрал из тона официальность: – Что ты делаешь потом?

– Не знаю, – честно ответила Алька.

– Ну давай ко мне. Я на машине буду, доберемся в момент.

Васька Чегодаев жил в Бутове, и ехать городским транспортом к нему было не меньше полутора часов.

– А обратно отвезешь? – деловито осведомилась Аля.

– Обратно не обещаю. Хватит с тебя и одного конца.

Алька открыла было рот, но заставила себя сдержаться. Ваське лучше не хамить, он потом это припомнит обязательно.

– Так как, заметано? – уточнил Чегодаев.

– Там посмотрим, – сухо сказала Алька. В конце концов, ее испытательный срок давно прошел, и никто ее просто так из оркестра не выставит. А Васька пусть обождет, ишь, тоже нашел себе девочку по вызову!

– Вот так, значит, неопределенно? – холодно усмехнулся Чегодаев. – Ну ладно, смотри. И Соловьевой не забудь позвонить.

– Не забуду.

Чайник давно вскипел, овощи поджарились. Алька наполнила тарелку, сделала чашку растворимого кофе и приступила к обеду, который по совместительству являлся для нее и завтраком. Машинально тыкая вилкой в тарелку, она думала о том, что и впрямь от судьбы не уйдешь. Значит, Рыбакову суждено сидеть за убийство Кретова, а ей, Альке, ехать в Бутово к Чегодаеву, и нечего загружаться на этот счет.

Внезапно она вскочила с места.