Женщина в лунном свете

– Вот и молодец, и правильно, – обрадовался Серега. – Горевать долго – это лишнее. Неправильно это. А ты поправляйся, мы с тобой гулять пойдем. Тут парк такой на территории, одно удовольствие. Погода отличная. Ты, главное, на ноги вставай.

– Постараюсь, – пообещал Иван, тронутый его вниманием и теплотой.

7

Потянулись долгие дни реабилитации. Трефилов разрешил Ивану вставать, потом потихоньку выходить из палаты и гулять по светлому, чисто вымытому больничному коридору.

– Только без фанатизма, – наказал он ему, – чуть-чуть походили и в постельку, отдыхать.

Иван послушно делал все, как велел завотделением. Минут пятнадцать медленно прогуливался мимо лавочек и кадок с цветами, заглядывал к сестричкам в процедурную, не спеша доходил до буфета, беседовал с буфетчицей бабой Зиной, сухонькой и бойкой старушкой, относившейся к нему с жалостливой симпатией. Муж бабы Зины спился и помер, и она сочувствовала всем больным в отделении, которые страдали от такого же пагубного пристрастия.

Выслушав от нее, что пьянство страшный грех и доведет его до могилы, а также получив стакан теплого какао с восхитительно вкусной пенкой, Иван тем же путем шел обратно. Добравшись до палаты, он забирался под одеяло и дремал, а проснувшись, слушал новости или, без особой охоты, играл с Серегой в любимого им «дурака».

Недели через две Иван окреп настолько, что рискнул спуститься вниз и в сопровождении Сереги вышел во двор. По-прежнему ярко светило солнце, стояло чудесное сентябрьское утро.

Они немного отошли от крыльца туда, где за асфальтовой дорожкой начинался парк. Листва только-только начала желтеть, а трава еще вовсю зеленела. На большой, обнесенной кирпичами клумбе пышным цветом разрослись охряно-рыжие бархатцы, окутывая воздух характерным терпким ароматом.

Иван и Серега сидели на скамейке под высоким, раскидистым кленом и молчали, блаженно подставив лица под ласковые солнечные лучи.

– Вот видишь, как все складывается, – сказал наконец Серега. – Уже гуляешь.

Тебя еще раньше меня выпишут. Вот увидишь.

Иван кивнул в ответ, продолжая молчать. Он думал о том, что совсем не хочет выписываться отсюда. Тут хоть люди вокруг. Кормят сносно. Медсестрички приветливые, если и колят уколы, то не больно. Опять же, Серега рядом, пусть и невеликого ума человек, а тоже живая душа. А дома что? Снова пустота, мысли о Нине да жажда выпивки…

Они еще посидели немного и поднялись в палату. Через полчаса зашел Трефилов.