Женщина в лунном свете

Мы можем видеться только раз в месяц по ночам.

– Раз в месяц? – Иван с трудом дышал. – Разве бывают привидения?

– Как видишь. – Лидия слабо улыбнулась.

– Плевать, – произнес он и тоже улыбнулся. – Хоть ты призрак, хоть кто. Мне все равно. Я… я люблю тебя. Лида, я тебя люблю, ты все, что есть у меня в жизни.

– Какой же ты глупый, Ваня, – она пристально заглянула ему в глаза, – как можно любить того, кого нет?

– Но ты же есть! Ты говоришь со мной!

Иван чувствовал, что замерзает. Его бил озноб. Пальцы оледенели.

Но он продолжал сидеть и словно зачарованный смотрел на Лидию. Она что-то шептала, он почти не разбирал слов. Его охватила эйфория. Пусть они там все хоть лопнут, он ее нашел! Вот она, рядом. Он никуда ее не отпустит, досидит с ней до рассвета, дождется, пока луна исчезнет. И они будут вместе. Всегда, всегда…

– Всегда, – пробормотал Иван и облизал пересохшие губы. У него зуб на зуб не попадал.

– Ты бредишь, – испуганно проговорила Лидия. – Ты… – Она приложила руку ему ко лбу.

 – О господи, ты как кипяток. Зачем… – она не договорила и с тоской оглянулась по сторонам.

– Лидия… – продолжал бессвязно бормотать Иван.

Ему показалось, что ночь кончается, он схватился за ее руку, тоже ледяную.

– Я не пущу тебя… не отдам… не…

Порыв ледяного ветра заткнул ему рот. В груди возник ком и начал разрастаться, не давая сделать даже малейший вздох. Иван больше не видел Лидию, он ничего не видел. Все утонуло в белом тумане. Он почувствовал, что его тело стало невесомым, отделилось от земли и точно плывет по воздуху.

А дальше все растворилось и угасло.

12

Снова над ним был белый потолок. Но было тихо, ни звука. Только что-то тикало мерно и навязчиво. Иван хотел окликнуть Лидию, но изо рта вырвалось лишь хриплое мычание. Дышать было тяжело и больно.

– Молчите. Вам нельзя говорить, – над ним склонилось женское лицо в маске.

Иван все же вздохнул с трудом и услышал явственный свист. Тиканье продолжалось, и он понял, что тикает у него в голове.

Женщина обтерла его лоб марлей и поднесла к пересохшим губам ложечку с водой.

– Пейте. – Он послушно глотнул и тут же зашелся хриплым неудержимым кашлем. – Пневмония у вас, двухсторонняя, крупозная, – с жалостью сказала женщина, – трое суток были без сознания. В рубашке, видно, родились. Санитар вас во дворе нашел, ночью на скамейке, раздетого, полумертвого. Еще пятнадцать минут – и не вытащили бы.

Иван молча слушал, как свистят его легкие.