Читер, или… Предел высоты

А тебе ещё детей растить. Послушай меня, доченька! Попробуй, понемногу себя подготовить. Безусловно, надо обязательно довести до конца эту затею с больницами. Но, всё же, давай, будем реалистами. Если человек не подаёт о себе вестей больше пяти дней… Знаешь, жизнь это не сериал, где герой теряет память и…

Мать внезапно умолкла, наткнувшись на ледяной взгляд Агаты. В нём не наблюдалось неприятия слов говорившей, не было ни следа озлобленности, и расстроенной дочь тоже не выглядела. Оставалась только, граничившая с упрямством, уверенность, что её любимый жив, невзирая ни на какие домыслы и разумные предположения, упомянутые матерью.

– Что же ты остановилась? – глухо произнесла молодая женщина. – Продолжай. Я же тебя не перебивала…

– Девочка моя, – навернулись слёзы у Ирины Константиновны, – прости меня, дорогая… Я так тебя люблю, доченька…

– Мамуль, – стремительно пересела ближе к матери Агата, – не плачь, пожалуйста! Я тоже очень – очень тебя люблю! – пылко проговорила она, обнимая мать руками за плечи.

 – Просто у меня не получается быть реалистом, понимаешь? Это невозможно объяснить с точки зрения здравого смысла, к которому ты меня призываешь.

Тон молодой женщины сделался спокойнее. К изумлению матери, в голосе Агаты совсем не слышалось одержимости.

– Скорее, это что-то из области мистики, – тихо продолжала дочь. – Раньше я относилась к ней немного скептически. Точнее сказать, это было параллельное существование. Я – сама по себе, мистическое – само по себе. Вся эта так называемая телепатия прошла мимо меня, не вызвав ни интереса, ни отторжения.

В общем, когда-то я была закоренелым реалистом, – горько усмехнулась Агата. – А сейчас внезапно сама оказалась под властью той самой мистики, которую раньше некоторым образом презирала, что-ли… И сериальные страсти, с потерявшими память героями, здесь совершенно ни при чём. Единственное, чего я боюсь, это опоздать… Поэтому мне так важно побыстрее отыскать Славу. Знаешь, я буквально физически чувствую, что ему невероятно трудно. Надо как можно скорее оказаться рядом, чтобы вытащить его…

Сообразив, что к ней возвращается горячность, Агата погладила ладонью руку матери, тем самым, словно утихомиривая саму себя.

– И то, что ты сказала про осколки панциря, не соответствует действительности. Не будет никаких осколков, мама, как нет и самого панциря. Есть только моя любовь. Есть стойкое ощущение, что связывающая нас нить цела. И не утерян ни один процент её прочности.