Пианистка

– Ты что? – Она увидела, как хорошенькое заплаканное личико вмиг побледнело и сморщилось, точно от сильной боли.

– Живот… – пролепетал Женя. – Болит… вон там… – он показал пальцем чуть ниже ребер, – и тошнит.

Испуганная Карина сгребла его в охапку, подтащила к диванчику:

– Посиди. Я сбегаю за врачом.

– Я… хочу кушать, – смущенно прошептал Женя. – Я ведь все пропустил, и обед, и ужин. А мне нельзя долго не есть, у меня этот… как его… га… го…

– Гастрит, – догадалась Карина. – Ладно, это мы сейчас исправим.

Женя в ответ счастливо улыбнулся.

Они поднялись на второй этаж в ее номер, Карина усадила мальчика за стол, вышла в коридорчик, открыла холодильник, вытащила все, что там нашлось – бутылку молока, сыр, масло, джем, хлеб в полиэтиленовом пакете.

Женя жадно ел бутерброд, пил из стакана, изредка поглядывая на Карину со смущением и благодарностью. Неожиданно она поймала себя на мысли: хорошо бы этот белокурый малыш посидел здесь, в ее номере, подольше.

Наконец он положил остаток булки и виновато покачал головой:

– Больше не могу. Спасибо.

– Не за что. – Карина потрепала его по мягким, шелковым волосам. – Живот больше не болит?

– Нет.

– Тогда поднимайся, пойдем.

Они снова спустились в холл, подошли к кабинету администратора.

– Подожди здесь. – Карина указала Жене на кресло у двери.

Ей не хотелось, чтобы он присутствовал при ее разговоре с администраторшей: незачем парню снова вспоминать о том, что произошло утром.

Женя послушно уселся в кресло и тут же заболтал ногами. Настроение у него совсем выправилось, личико порозовело.

Карина улыбнулась ему и зашла в кабинет.

Администратор, молодая грудастая блондинка с множеством крупных колец на пухлых пальцах, едва услышав ее рассказ про «Скорую», больницу и забытого ребенка, в изумлении округлила глаза:

– Какой такой мальчик? Вы что, смеетесь?

– Это вы смеетесь, – рассердилась Карина.

– Да никого сегодня не увозили на «Скорой», женщина! – волнуясь, проговорила блондинка. – Как бы я этого не знала?

– Может, вы не заметили? – предположила Карина, слегка растерявшись.

– Голубушка, милая, – упирая на «г», затянула девушка. – Вы из меня дуру-то не делайте. Чтоб мы ребенка одного оставили!

– Но он был голодный, – не сдавалась Карина.