Песнь серебра, пламя, подобное ночи

Зимний маг, который убил ее мать двенадцать циклов назад, стоял прямо здесь, в чайном домике. Его взгляд, с точностью стрелы, летящей по полю битвы, остановился на ней, вернув Лань к реальности.

Госпожа Мэн упала.

Кто-то закричал.

Началась паника.

Лань вцепился в балюстраду. Мозг кричал ей делать одно, а сердце – другое. Маг прокладывал путь прямо к лестнице, прямо к ней, и все же Лань скользила взглядом по столовой в поисках девушки в ярко-розовом платье.

Ин… Ин, где ты?

Она заметила лучшую подругу, присевшую у ширмы.

Рядом с ней лежал разбитый поднос. Ин проследила глазами за магом, пока не наткнулась на Лань.

Их взгляды встретились. Ин потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что происходит.

Она вскочила на ноги и побежала за элантийцем.

Мать Лань однажды сказала ей, что ее ждет великая судьба; что она будет управлять царством и защищать свой народ.

Лань вскинула руки и закричала:

– Нет! Ин, уходи!

Она дорого заплатила за свою импульсивность.

Когда королевский маг поднял руки, сверкнув металлическими браслетами, Лань закричала.

У девушки возникло ощущение, будто что-то растекалось по ее венам, насквозь пронзая холодом. Это чувство было таким чуждым, таким мучительно противоречивым. Она горела. Она замерзала. Она трескалась, как фарфоровая ваза, а из трещин между всеми ее осколками просачивался обжигающий белый свет.

В следующее мгновение все с болезненной резкостью прекратилось.

Вдох, выдох. Ее ребра скрипели, а легкие набухали. Окровавленными пальцами она сжимала розовое дерево.

Невыносимый жар гас, оставляя ее внутренности сырыми и покрасневшими.

– Остановись! – раздался чистый, как родник, голос, прорвавшийся сквозь туман ее боли.

Позже Лань вспоминала, как лежала на полу, а кровь заливала ей рот. Мир перевернулся с ног на голову, так что казалось, будто алхимические светильники и фонарики, свисающие с потолка, вот-вот упадут на знакомое лицо, появившееся у подножия лестницы. Лицо со сверкающими круглыми черными глазами, нежное в своей красоте и свирепое в своей любви.

Лань испытывала подобный страх только однажды. Ин шагнула вперед. У нее не было ничего; она с распущенными волосами дрожала в своем скудном наряде для выступлений. Срывающимся голосом, неуклюже коверкая элантийский язык, она сказала:

– Пожалуйста, господин… Пожалуйста, оставьте ее в покое!

Зимний маг взглянул на девушку безжизненным взглядом и поднял руку. Следующие события разворачивались медленно, очень медленно.