Песнь серебра, пламя, подобное ночи

Вот и все, что Лань знала о его жизни – даже его истинное имя, запрещенное законом Элантии и сведенное к единственному слогу, оставалось для нее загадкой.

Девушка, выглядывая из-под своей дули, одарила старика самой милой улыбкой.

– Надоедать? – повторила она, подражая его северному диалекту: более резким и раскатистым тонам по сравнению со сладкими, певучими южными интонациями, к которым она так привыкла. К тому же в последнее время ей редко удавалось с кем-либо поговорить. – Когда это я надоедала тебе, старина Вэй?

Он хмыкнул, бросив на нее оценивающий взгляд.

– Твое появление не приносит мне удачу. Но все же я позволяю тебе приходить сюда снова и снова.

Она высунула язык:

– Должно быть, виной всему мое обаяние.

– Хах, – отозвался торговец. Эта усмешка с трудом пробилась сквозь толстый слой мокроты. – Любые наблюдающие за нами боги скажут, что скрывается за этим очарованием.

– Никакие боги за нами не наблюдают.

Этот вопрос Лань часто любила обсуждать со стариком Вэем – убежденным почитателем пантеона богов Хин, в частности его любимого покровителя Богатства.

Старый Вэй любил рассказывать Лань о том, как в детстве он искренне молился этому божеству. Лань же любила напомнить своему собеседнику, что Бог Богатства, должно быть, обладает извращенным чувством юмора, раз наградил его захудалой лавкой, время от времени торгующей контрабандой.

– Боги есть, – ответил старик Вэй. Лань подняла глаза к потолку и одними губами произнесла вместе с ним слова, которые слышала уже сотни раз.

 – Есть боги старые и новые, добрые и злые, но самые могущественные из них – четыре Бога-Демона.

Лань предпочитала не верить, что ее судьба находится в руках каких-то невидимых старых хрычей, сидящих на небесах, независимо от того, насколько могущественными они были.

– Как скажешь, старина Вэй, – ответила девушка, перегибаясь через стойку и подпирая подбородок руками.

Лавочник несколько раз хрипло выдохнул, прежде чем спросить:

– Снова вечерний рынок? Тебя что, недостаточно кормят в чайном домике?

Они оба знали ответ на этот вопрос: Госпожа Мэн управляла чайным домиком, как стеклянным зверинцем, главным украшением которого были ее певички.

Она кормила их ровно столько, чтобы те оставались свежими и сочными для привлечения клиентов, но никогда не позволяла их голоду утихнуть – упаси господь, еще станут ленивыми или толстыми.

– Мне здесь нравится, – сказала Лань, и не солгала.