Мой суженый, мой ряженый

 – Меня укачивает. Может стошнить.

Сидевший возле водительской кабины Вовка Егоров тут же безропотно встал, уступая ей место.

– Спасибо, Вовик. – Люба чмокнула его в щеку и плюхнулась в кресло рядом с тенором Пашей Звонаревым.

Егоров пошел по салону искать свободное место. Женя и Санек устремились за ним. Все трое устроились ближе к хвосту. Подошел еще народ, и постепенно автобус набился до отказа. Молодой усатый шофер выбросил в снег окурок, затоптал его и, сняв куртку, уселся за руль.

– Трогай! – весело крикнули ему сзади.

Водила усмехнулся в усы.

– Я вам не извозчик.

Он, не торопясь, завел мотор, «Икарус» мерно загудел и поехал, рассекая темень мощными фарами.

Дорога заняла чуть меньше часа. Общежитие находилось за чертой города, в лесопарке. Это было трехэтажное здание старой застройки, когда-то принадлежавшее студентам пищевого техникума. Его давно расформировали, а дом, требующий капитального ремонта, использовали от случая к случаю – проводили в нем молодежные слеты, размещали участников детских Олимпиад, а одно время даже сдавали в аренду под склад.

Помещение было вполне пригодным для жизни: на первом этаже располагались вместительная столовая и актовый зал, на втором и третьем – двухместные номера, в каждом из которых имелся душ и туалет.

Женя и Люба осмотрели свой номер и остались им довольны. Дизайн, конечно, не фонтан, зато тепло и чисто. Аккуратно заправленные деревянные кровати, столик у окна, на полу коврик. Пара стульев и овальное зеркало в потрескавшейся от времени раме.

Люба тут же раскрыла чемодан и вывалила на постель груду тряпья, флакончики и коробочки, фен и щипцы для завивки.

– Кто первый в душ?

– Если не возражаешь, я, – сказала Женя. – А то утром помыться толком не успела, так спешила.

– Ну валяй, – согласилась Люба.

Женя сняла дорожную одежду и влезла под горячую воду. Она по-прежнему чувствовала себя неважно и с удовольствием последовала бы совету Лося – поужинав, улечься спать. Через шум воды до нее долетал голос Любы – та во все горло распевала хоровые партии.

Женя закончила мыться, вытерлась пушистым махровым полотенцем, накинула халат и вышла из ванной.

– Все? – обрадовалась Люба. – Быстро ты. Я думала, застрянешь там на час.

Она скинула одежду и юркнула в еще окутанную паром душевую.

Женя натянула джинсы, свитер, подколола волосы и села у окна. За стеклом был непроглядный мрак, лишь вдали светил один-единственный фонарь. Из темноты выступали неясные силуэты елей.