Мой суженый, мой ряженый

Взгляд у него был необыкновенно глубоким и пристальным, он окутал Женю с головы до ног, буквально вобрал в себя, подчиняя особой ауре. Она почувствовала себя точно под гипнозом, не в силах оторваться от светлых и пронзительных глаз Столбового.

– Простите, – произнес тот низким, звучным голосом, – запамятовал, кто вы у меня?

– Зимина, из второй группы. Вы назначили мне прийти к двенадцати. – Женя удивилась тому, что может говорить так легко и свободно: внутри у нее все дрожало от волнения.

– А, да да. Зимина. Вспомнил. – Столбовой улыбнулся и скрестил перед собой длинные, холеные пальцы. – Как вас зовут?

– Евгения.

– Женечка. – Взгляд профессора потеплел. – Славное имя. Вы не против, если я так и буду вас называть – по-свойски, на правах старика?

– Какой же вы старик? – Женя позволила себе слегка стрельнуть глазами на Столбового, совсем капельку, чуть-чуть, в пределах допустимой нормы. Он тут же отреагировал на ее кокетство и заулыбался, вольготно откинувшись на спинку кресла.

– Не нужно лести, милая Женечка. Для вас я, безусловно, старик. У меня внучка ваша ровесница. Но все равно, мне приятен этот комплимент. А теперь оставим любезности и поговорим о деле. – Его лицо в мгновение ока стало серьезным и сосредоточенным, каким было несколько минут назад. – Знаете ли вы, что ваша курсовая произвела на меня огромное впечатление? Это не просто работа, а научный труд! Да, да, зря улыбаетесь: научный труд зрелого и чрезвычайно целеустремленного человека.

Превыше всего я ценю в людях именно эти качества – серьезность и целеустремленность. Судя по тому, что я имел честь изучить, вы ими обладаете. Стало быть, мы с вами сварим кашу. Надеюсь, у вас уже есть задумки и наработки для будущего диплома?

Женя поспешно кивнула.

– Есть.

– Славно. Это означает, что летом вы не только отдыхали на югах, но и работали головой, хотя загар у вас великолепный, ничего не скажешь. – Столбовой снова улыбнулся, но уже по-другому, сдержанно и корректно, и наклонился к Жене.

 – Записи у вас с собой?

– Конечно. – Она поспешно достала из рюкзачка кипу толстых тетрадей и разложила на столе.

– Так, – протянул Столбовой в задумчивости, открывая одну из них, – сейчас посмотрим. – Он замолчал и углубился в изучение каллиграфического Жениного почерка.

Она стояла рядом, затаив дыхание и чувствуя, что в эти минуты решается ее судьба.