Направо пойдёшь…

– Ольга Николаевна! Ольга! – отчаянно закричал Сева, опасаясь, что может не успеть остановить женщину.

Оторопев от его оклика, Ольга на секунду замешкалась, и это её спасло. Подбежавший Всеволод, едва не сбив стройную, молодую женщину с ног, подхватил её на руки и поспешил отойти в сторону от угрожающего гибелью места.

Споткнувшись об Ольгины туфли, Сева прижал её крепче к себе, опасаясь уронить. Крепкое, полновесное, прохладное бедро приникло к его телу, от чего у парня от волнения выгнулась за рёбрами диафрагма, сжав лёгкие и перехватив ему дыхание.

Он осознал, что надо дышать, лишь спустя несколько метров, которые парень стремительно преодолел с Ольгой на руках, помышляя о том, чтобы не отпускать её до самого дома.

– Твоя сумка, – хрипло вспомнил Сева, – туфли. Подожди немного, – сообразив, что не сможет подобрать вещи с женщиной на руках, он опустил её на скамейку в придорожном сквере, находившемся неподалёку, – я быстро, – усадив Щеглову на мокрую после дождя скамью, Всеволод на мгновение сжал ладонями её хрупкие, по контрасту с плотными бёдрами, плечи, словно боясь, что она убежит.

Однако женщина казалась совершенно обессилевшей, опустошённой, не способной сделать ни шагу. Тем не менее, принесённые Севой туфли она обула сама. Сумка оставалась у него в руке. Ольга собиралась забрать и её, но, не успев опомниться, вновь оказалась на руках у парня.

– Севушка, – слабо прошептала она, – не надо, я сама пойду.

Мускулы на его руках и груди напряглись, отвердели, будто протестуя в ответ на её слова, и взволновавшее Севу женское тело показалось ему гораздо легче, чем минуту назад.

Он так и нёс Ольгу, стараясь держаться подальше от залитой водой дороги, переступая через попадавшиеся под ногами обломанные ураганом ветки, да поглядывая, не окажется ли по ходу их следования ещё одного, представляющего смертельную опасность, электрического провода. Листья на деревьях истекали крупными, остававшимися на них после ливня, дождевыми каплями, орошая одинокую пару на дороге. Ближе к дому Щегловой стали попадаться редкие прохожие, с удивлением провожавшие взглядом парня с женщиной на руках.

Волосы на прижатой к плечу Всеволода голове Ольги распушились от влажности, увеличившись в объёме, и слегка щекотали ему лицо, сводя с ума исходившим от них тонким ароматом. Дыхание парня сделалось тяжёлым, однако, напряжение от ноши не имело к этому отношения. Женщина по-прежнему казалась ему легче пушинки. Волнение Севы имело под собой другую причину.