Направо пойдёшь… Перципиент

– Да, – подтвердила Лисицына, – и весьма квалифицированный.

– Ну, вот, – с удовлетворением от своей догадки воскликнула Надежда, – значит, первоначально будем опираться на эту версию. Возможно, что ему предложили взломать какой-то сайт, либо проникнуть в чей-то личный кабинет. Примеров может быть множество. И угадать нам с вами, безусловно, не под силу.

– А что там с персоной агента? – оживлённо спросил Юрий.

– С агентом тоже нет определённости. Во-первых, Всеволод утверждал, что с первых секунд разговора почувствовал к нему исключительное доверие.

Во-вторых, подтвердил, что личность ему без сомнения известна. А вот потом как раз и начались сложности. Всеволод пришёл в необычайное возбуждение, пытаясь вспомнить говорившего с ним мужчину.

– О чём они говорили? – спросила Светлана.

– Исключительно о здоровье, – пожала плечами Надежда, – точнее, о нездоровье. Всеволоду удалось вспомнить, как агент вполне миролюбиво, но настойчиво доводил до парня то, что вскоре его ожидает ухудшение состояния, а именно, потеря сознания через определённые промежутки времени.

В количестве, – женщина многозначительно посмотрела на Светлану, – трёх раз.

– Значит, – с горечью догадалась Лисицына, – Севе предстоит перенести ещё один приступ.

– Скорее всего, – огорчённо подтвердила Панасович. – Мне не удалось снять установку, хотя я и попыталась. По словам Севы, агент уверял, что непременно поможет ему. Сделает так, чтобы приступы больше никогда не повторялись.

– А как, – нетерпеливо перебил жену Юрий, – каким образом Всеволод должен выйти на эту персону?

– Он утверждал, что найдёт его сам.

В момент, когда Всеволод говорил об этом, он сильно разволновался, пытаясь вспомнить личность агента. Я постаралась его успокоить, помочь ему. Потом спросила, чей голос приходит ему на память, когда он слышит речь агента. Принялась перечислять, назвав прежде всего отца, затем дядю Всеволода. Он близнец Петра Алексеевича, насколько я помню?

– Верно, – кивнула Светлана.

– Потом напомнила о друзьях, сослуживцах.

На все мои предположения у Всеволода оказалась одна и та же реакция: отрицание и одновременно досада на то, что ему никак не удаётся вспомнить.

– Ты не обидишься, – воскликнул Юрий, – если я попрошу уточнить, по каким признакам тебе удалось определить, будто Всеволод испытывал доверие к агенту?

– Он сам об этом сказал, утверждая, что знает этого человека достаточно давно, и при общении всегда испытывал к нему чувство уважения, близкое к симпатии.