Трефовый интерес

Лиза всем наливала чаю, угощала пряниками, запасливо купленными в сельпо. Советовала, что из литературы взять по интересам.

В помещении было тепло и светло. Она регулярно поливала бабы Глашины цветы, и те ожили, расправили листочки, зацвели пышным цветом. Администрация выделила ей приличную сумму на обустройство, и Лиза закупила все необходимое: клей, скотч, цветную бумагу, ножницы. Взяла она также несколько наборов цветных карандашей и фломастеров, бумагу для рисования, пластилин. Все это предназначалось для самых юных посетителей библиотеки.

Лиза в углу у окошка устроила столик, за которым малышня могла лепить и рисовать, покуда родители повышали свой культурный уровень в так называемом читальном зале.

Словом, душа у Лизы пела. Она никогда не думала, что ее так затянет сельская жизнь, а главное, работа в деревенской библиотеке. Одно омрачало ее гармоничное существование: дом бабки Серафимы разваливался на глазах. Уже подтекала крыша, перила у крыльца окончательно сломалась, в деревянных рамах гулял ветер, половицы скрипели так, что Лиза опасалась, не провалится ли она однажды в подпол.

Иван, которого она с трудом зазвала еще раз, только руками разводил.

– Некогда мне. У самого работы невпроворот. Баню достроить нужно, за ней сарай. Поищи мужика помоложе да посвободней.

Легко сказать: помоложе! Лиза уже хорошо знала почти всех жителей Сомова. В основном это были старики и старухи, не считая нескольких семей вроде Марининой да парикмахерши Тони, у которой кроме Васи росли еще четверо детишек.

Двое сомовских подростков, Гришута и Николай, заканчивали девятый класс и собирались летом уехать в город, поступать в колледж. Гришута, веснушчатый, добродушный паренек, с охотой согласился помочь Лизе.

Он долго прилаживал перекладину от перил, держа во рту гвозди, затем бил по ним с размаху молотком. Кончилось все тем, что он шарахнул себе по пальцу, скрючился от боли и с завываниями закружился по двору.

Лиза охнула, завела непутевого работника в дом и там долго отпаивала его чаем с пастилой, забинтовала расшибленный в кровь палец. На этом участие Гришуты в строительных трудах окончилось. Николай же, толстый, ленивый пятнадцатилетний увалень, выслушал Лизины просьбы и покачал обросшей головой.

– Не, теть Лиз. Мне мамка не разрешает напрягаться. Говорит, болезный я.

Так и не нашла Лиза никого, кто бы ей помог. Она повздыхала, да делать нечего.