Я влюбилась в четверг. Прынцы без сердца

А закончился просмотр, и согревает тебя мысль, что завтра в то же самое время жизнь не обманет тебя, любимые герои, так похожие на соседей, знакомых и даже тебя самого, снова войдут в твой дом, чтобы прожить на твоих глазах часть своей жизни, полной событий и разных чувств.

И ты спокоен и рад. И не так волнует уже собственная апатия и безынициативность, и можно дальше бездействовать и лежать на диване, поглядывая в телевизор.

А тише едешь, как известно, дальше получится и целее выйдет. У нас, между прочим, в каждой семье и так своих домашних эмоций через край.

Зачем нам лишние? Надо будет – сериал посмотрим. Главное, чтобы их производители не ленились, хорошей свою продукцию делали. Мы ведь, даже если из дома дальше соседнего магазина редко выходим, в жизни толк понимаем. Не надо нас за… совсем глупых держать. Старайтесь, господа производители телесериалов. От всех домохозяек, а также их домочадцев (которым тоже хоть одним глазом, но эту тягомотину смотреть приходится) привет вам горячий!

Как-то вечером, в середине срока нашего уединенного пребывания с Пашкой на даче, пока наши родители проходили интенсивный курс увеселительной терапии, свалившийся на их хрупкие плечи из самых лучших моих побуждений, – впитывали в себя восхитительный дух Парижа и фотографировали друг друга на фоне каждой из замеченных там достопримечательностей, кто-то постучал ко мне в деревянную дверь: тревожная дробь – пауза – снова очередь, еще длиннее первой.

Разминая затекшие ноги и усиленно вращая ноющей шеей, я нехотя оторвалась от экрана компьютера и стала спускаться вниз.

– Сейча-ас! Иду-у! Кто там?

– Открывай, открывай скорей! – послышался знакомый женский голос. – И когда уже в вашей глуши появится цивилизация?

– Сметанина?

– Да, я! В следующий раз звонок с собой привезу… Или колокольчик лучше?

Журналистка-издательница Танюха влетела внутрь и захлопнула дверь.

– Фу! Доехала. Вот погода! Ты жива?

– Кажется… А что случилось? За тобой гонятся волки? Или толпа благодарных читательниц требует твои автографы? – спросила я «автоматом» и тут же пожалела.

Перепуганная Танька стояла и смотрела на меня. Взгляд ее был жалостливым, почти таким, как тогда, когда меня, царевну-отличницу, распределили после окончания института работать в болото, учить местных лягушат английскому языку, и сомневалась она тогда очень, что в те места когда-нибудь судьба заглянет, чтобы меня обратно на белый свет вызволить.