Сказки Освии. Шершех

На улице умиротворяюще шуршал дождь, картины на стенах казались окнами в другой мир, мягкое кресло обволакивало, камин уютно согревал и мягко освещал комнату. В углу поблёскивала гладким боком гитара.

– Гитара? Менестрели забегали сыграть на ночь колыбельную строгому герцогу? – в шутку поинтересовалась я, глядя на инструмент.

– Нет, – улыбнулся он. – Это я подготовил для тебя.

– Я не умею играть на гитаре! – испуганно сказала я. – Нас в институте только на арфе учили!

– Не беспокойся, я умею. Музыка один из предметов, которые считаются необходимыми для дворянина.

Я играю на гитаре, скрипке и клавесине.

– И Альберта учили тоже? – не поверила я.

– Мило, что ты о нем вспомнила, – ревниво заметил Рональд. – Да, и Альберта тоже.

– И на чём играл он? На арфе? Или на барабане?

– Альберт играл на терпении родителей и учителей, благополучно прогуливая уроки. Ему было скучно заниматься музыкой, и он не собирался тратить время на то, что ему не интересно в угоду родителям или кому-то ещё.

Так и вышло, что он король, который так и не научился играть на скрипке.

– Можешь что-нибудь сыграть для меня?

Рональд улыбнулся.

– Для этого и принёс.

Он пересел в кресло, взял гитару, перебрал струны, отозвавшиеся тихим приятным звуком, и неотрывно глядя мне в глаза, стал петь старую грустную песню о любви.

От того, как он пел, стало горячо, кровь прилила к лицу, и я отвела глаза, опять не выдержав его взгляд. Пытаясь скрыть смущение, я взяла со стола виноградинку и принялась её неспеша жевать.

Почему-то в голову пришла неуместная мысль, что Рональд поёт песню печального короля. Какую ещё песню мог петь Рональд? Он был из того же теста, что и прославленный король, бросивший всё, чтобы только проверить любят ли вьющиеся вокруг женщины, слуги и друзья, его самого, а не деньги и власть которыми он их одаривает. Король отрёкся от престола, покинул родную страну, стал ходить по городам, и петь сочинённые им песни.

Бедняга много раз жалел о своём решении, но был в конце концов вознаграждён, его полюбили не за деньги.

У бывшего короля появился крошечный дом, в котором он был куда счастливее, чем в роскоши дворца, и ничего печального, кроме прозвища, в нем больше не осталось.

Я сидела, не поднимая глаз.

– Помнишь, как ты мне призналась в любви? – спросил Рональд, допев, и всё ещё продолжая перебирать струны. Я не ответила. Такое не забывается. Моё признание было из разряда тех, о которых помнят даже перед смертью.