Маски трёх эпох. Посланники

Мы с Лантом ужинали, не говоря друг другу ни слова. Хотелось ни о чём не думать, наслаждаться едой и ощущением надёжности и закрытости от всего мира. Даже окно затемнили, чтобы не видеть белых ночей, и задёрнули совершенно непрактичную, но такую уютную штору.

В нашей комнате было настолько хорошо и спокойно, что мы, не сговариваясь, остались ночевать на нешироких, но очень удобных диванчиках.

***

Когда я проснулась, за просветлевшим окном искрилась Нева, по спокойной воде легко скользил парусный катерок, в лучах встающего солнца казавшийся сделанным то ли из облачка, то ли из розоватого золота.

Я попыталась сесть и поняла, что, несмотря на долгий сон, всё ещё не восстановила силы после вчерашнего тяжёлого дня. Двигаться совершенно не хотелось, тело казалось избитым, хотя ничего не болело.

На шорох упавшего пледа обернулся возившийся у плиты Лант, подошёл, присел на краешек дивана:

– Как настроение?

– На Гарь хочу, без аватара, – отшутилась я.

– Я тоже…

Друг взглянул на прекрасный вид за окном, вздохнул и спросил:

– Посидим сегодня здесь? В Коллегию нам только завтра.

Скажем Жюли, что сегодня у неё выходной.

Я села, взглянула в бледное и всего за день осунувшееся лицо друга.

– Посидим… Ты куда?

– Каша убегает! – Он бросился к плите. – Уф, успел. Геркулес будешь?

Я через силу встала, начала накрывать на стол. Казалось, что мы с Лантом снова, как в первые дни в Петле Времени, спрятались в лесном домике, радуясь самым простым вещам и стараясь на время забыть о сумасшествии окружающего мира.

Внезапно пришла мысль, что безумие Петли Времени спокойнее и безопаснее вот этого, внешне правильного и рационального мира. Так, как безумие детской комнаты безопаснее холодного порядка финансовых офисов и военных контор, как детская обида и ярость безопаснее спокойной рассудительности привыкших к интригам дельцов и политиков. Зачем мы здесь? Может, не нужно ничего этого? Может, лучше вернуть людей в Петлю Времени? В безопасность безумной, но такой уютной детской?

Я вспомнила глаза Ганса, представила, как он превращается в чуждого всем обезьянку-богомола и возвращается в вольер резервации.

Как в такой же вольер уходит от Юни Эльза –бежавшая от смерти обычная городская девочка. Как тают тела лорнов.

Нет! Как бы тяжело ни было, нужно идти вперёд! Нужно не закрываться от мира, а вступать с ним в борьбу, сопротивляясь и безумию детской, и цинизму псевдо-взрослого мира.