Маски трёх эпох. Посланники

Когда все увидели, что мы не беснуемся, не дымимся и не проваливаемся сквозь землю, а даже кидаем в ящик для пожертвований серебряные рубли, люди немного успокоились. После службы священник, набравшись смелости, подошёл поговорить с нами и очень удивился тому, что я знаю две молитвы. Слухи о том, что мы были на службе, разошлись по городу с такой же скоростью, как до этого – о «бесовском корабле».

Лант, зная о моём отношении к церковным проповедям, ненамного более спокойном, чем у него – к резервациям Петли Времени и такому же, как у нас обоих – к рабству, потом с тревогой спросил, всё ли в порядке.

– Да, всё нормально. Священники разные бывают, у меня несколько знакомых есть, неплохие люди. Я отлично знаю, что они обычно говорят. Ритуал, только и всего. Если бы их по делам судить, а не по проповедям… Я не прислушивалась, а смотрела на архитектуру – это интереснее.

***

Визиты мы делали не просто так. Мы приглашали людей на первый официальный приём нового посольства, который собирались устроить вечером десятого июля.

Приём этот был вопросом престижа, но планировался не очень большим – человек сто пятьдесят. С согласия императора приглашали мы не одних министров и послов, но и некоторых деятелей науки, в основном руководство Академии Наук и крупнейших учебных заведений. У нас для этого имелись свои причины.

За два дня до приёма, посетив одного из академиков, исполненного достоинства и похожего одновременно на Леона Буржа – важностью, и Николаса Гэотуэя – непрошибаемой ограниченностью, мы узнали, что ещё в июне в Петербург приехал знаменитый Паллас, совсем старый и больной.

Не пригласить такого человека мы не могли и сразу поехали к нему.

Невысокий и высохший от полученных в долгих экспедициях болезней немец прослезился, узнав, что послы, о которых вот уже две недели гудит весь город, приехали к нему специально, чтобы пригласить на приём, и попытался отказаться – не столько из-за болезни, сколько из опасения оказаться ненужным среди высших лиц государства, приехавших развлекаться, а не говорить о чуждой для них науке.

Мы уговаривали его, убеждая, что приём задуман не для развлечения, а именно для того, чтобы показать величие науки. Решающим аргументом стало обещание, что на приёме особо скажут о происхождении знаменитого «палласова железа». От такого старый учёный отказаться не смог.

***

В шесть часов вечера к яхте стали подъезжать экипажи и наёмные кареты.